Новый литературный / музыкальный портал
Поэзия
Песни
Музыка
Проза
Разное
Видео
Музыканты
Авторы
Форум
Конкурсы
О портале
Поэзия
Песни
Музыка
Авторы

Погоня за красным кочетом


­       У Татьяны Павловны пропал петух.
       - Все, Мишка, пропал петух! Это страшное дело… Как теперь без кочета быть?!
       Она встретила меня на крыльце в длинном сиреневом платье, лёгком белом платке, подпоясанная неизменным кухонным фартуком. Согнувшись пополам, держась одной рукой за косяк двери, а другой опираясь на алюминиевый посох, бывшую лыжную палку с синей изолентой вместо ручки, она сосредоточенно обувала уличные чирики, собиралась идти искать пропажу.
       - Да куда ж он мог деться? – говорю. – Может через забор сиганул и всё…
       - Кто сиганул? Он орёл что ли? И-эх, учитель…
       Я прихожусь ей племянником и живу немного дальше по улице. Нашей родни тут целый полустанок, хотя у нас на хуторе и соседи – родня. Большинство семейные, лишь Татьяна Павловна одна, поэтому, когда я из школы иду, то частенько захожу проведать. Она старенькая, больная ногами и спиной. По двору и за калитку ходит медленно, опираясь на свою палку. По хате передвигается при помощи старой деревянной табуретки, которую с каждым шагом ставит перед собой. Дойдёт до места, и садится на неё. Как ей такой за петухами гонять?
       - Вот, съели. Съели его алкаши! Чем им закусывать – неделю гудят…
       - Ладно, гляну… - сказал я, и пошёл искать.
       И в саду проверил, и на базу, и у соседей поинтересовался – нет петуха, и не видел никто. А пока я занимался расследованием, бабка Танька сидела на крыльце, оседлав "трамвай", как она называла табурет и горевалась:
       - Вот беда-то… Как таперича без петуха?.. - в карих глазах забота, в углах губ скорбь, большой нос округлился картошкой.
       Тут громыхнула калитка, и во двор зашёл мой двоюродный брат Валерка, ещё один племянник Татьяны Павловны. В летней безрукавке, то-ли синей в белую клетку, то-ли белой в синюю, серых брюках, сандалиях на босу ногу и, некогда бежевой, а теперь пыльного цвета кепке. Он дальше меня, считай на краю полустанка, живёт, и по пути домой тоже завернул на своей "таблетке" - УАЗике родную тётку навестить.
Глядя филином из-под кустистых бровей, он внимательно выслушал тёткину трагедию, потом мой отчёт о расследовании, снял кепку, обнажив незагорелую лысину, провел по ней несоразмерно огромной пятернёй, и снова закинул кепку на голову.
       - Фу!.. Да пойди к моей Гальке, у неё этих петухов… - осёкся, глядя на бабкин посох. – Щас я привезу… Щас.
       И поехал за птицей, а я пошёл домой.
       На следующий день иду с работы, а у ворот подворья Татьяны Павловны, по травке прогуливается петух. Я зашёл.
       - Ты петуха-то вчера в сарай закрыла?
       - А как же! – насторожилась Татьяна Павловна. - Валерка его привез и в катухе с курями закрыл, чтоб он привыкал…
       - А он по улице ходит. Прям около тележки мусорной.
       - Эт, как же он выбрался? Эт, точно где-то подкоп…
       И "побежали" мы с Татьяной Павловной на улицу!
       Сперва она с "трамваем" на крыльцо приехала, потом обувала чирики и долго спускалась с крыльца обеими руками держась за перила. Наконец, проковыляв с посохом по дорожке, вышла из калитки на улицу - целая история!
       - Ой, да и правда - он!  - а петух возле забора Фаины Ивановны, соседки напротив, ходит. - Эт, он уйдет домой… Лови его, Мишка!
       Нашёл я у нее в сарае старый черпак для рыбалки, поймал им петуха, закинул на баз, где остальная птица гуляла, да пошёл с чистой совестью домой, но на следующий день опять зашёл, как чувствовал.
       На крыльце, оседлав "трамвай" в тяжёлой задумчивости сидела бабка Танька, держась обеими руками за посох, и смотрела на птичий двор.
       - Здорово, Миша… Во, гляди…
       По базу, среди уток и кур, держа боевую дистанцию, прогуливались  два петуха. Тот, которого я поймал вчера, и огненно-красный бабкин красавец. Первый, с которого всё началось.
       - А в катухе третий… - просто сказала Татьяна Павловна. – Валеркин.
       Присел я к ней, на ступеньки крыльца, смотрим.
       - Это, должно быть соседский, Файкин… - предположил я.
       - А то чей же… - подтвердила она. – Как я его не угадала?..
       - Ты что ж, всех петухов на хуторе в лицо знать должна? – мне стало смешно. – Другое дело, что Фаина теперь его ищет. Узнает – воровкой тебя обвинит… И меня за одно, как сообщника. Выходит мы с тобой, Татьяна Павловна, - банда!
       - Как же теперь быть-то? – затосковала она. – И вправду скажут люди, что воровка…
       - И вор, – добавил я.
       - Да ты-то тут при чём?! Ты ж учитель! Может через забор его, Миш?
       - Не… Пойду с повинной, всё на себя возьму!
       Снова изловил петуха, пошёл к Фаине, у которой куры часто гуляли прямо по саду и иногда выходили на улицу. Всё ей рассказал. Она рассмеялась и всё. Прихожу обратно, делаю серьёзный вид.
       - Ох, и обиделась на тебя, Файка, - говорю трагически. – Надо будет ей хоть пол-литру что ли отнести потом…
       Теперь, как коз гонят вечером с пастбища, Татьяна Павловна не выходит на улицу. Ворота исподтишка откроет, козы зайдут, закроет и всё – стыдно ей. Валерке тоже петуха отдала, всё вроде успокоилось.
       А через неделю драчливый селезень забил красного петуха до смерти…
       - Мишка! Как без петуха?! И этого отдала, и этого! – Она чуть не плакала в телефонную трубку. – Лучше бы мне Валеркиного оставить, а то теперь неудобно просить. Иди, Мишка, попроси у него…
       Принёс ей петуха обратно. Через день захожу, а она как закричит на меня с порога:
       - Склялась я с твоим кочетом!
       - Что случилось? – я аж оторопел и даже не стал спорить, что петух-то не мой вовсе.
       - Летает он, падлюка! К моему двору-то ещё не привык, вот он через забор скок и туда, к Митке! А от Митьки, ты подумай, к Пал Семёнычу!
       А она с костылём за ним гоняла!
       Полчаса шла до соседа Митьки Елецкова. Он чуток помладше её, дома один – молодёжь вся на работе. Полчаса объясняла ему про петуха, потом они с час искали его, пока не увидали уже во дворе следующего соседа - Павла Семёновича. Долго, с передышками шли до Павла Семёновича, гудели ему в ворота, а когда он открыл, долго объясняли ситуацию про петуха. Потом уже втроём пытались ловить птицу среди деревьев в саду. Все еле ходят, зато орать горазды наперегонки. Трио у них!... Петух от их криков стал метаться ещё активней, а на звук подошли соседи помоложе – супруги Гришка с Лидкой. Стали старикам помогать. Вопль стоит на весь полустанок, а петух, не будь дурак, взял, да ещё дальше прыгнул.
       - Чёрт с ним, с этим петухом, - разозлилась в конец бабка Танька, и плюнула в сердцах. Пошла ловить его в восемь утра, а уже четыре дня.
       – Не нужен он мне даром! Пойду домой, чтоб его… Сколько он, падлюка, бед наделал! Весь в хозяина! Ему его и отдайте!
       И прямо на следующий день приковыляла к Елецкому. 
       - Митька, дай петуха…
       - Да на, тёть Тань.
       Дней через пять голову ему отрубила.
       - Ничего! Ну, ничего из него… Кур совсем не топчет…
       К соседям Гришке с Лидкой:
       - Лида, дай кочета…
       - Татьяна Павловна, ну бери…
       Через неделю шумит через забор:
       - Гришка! Гришка, забирай своего петуха! Ты знаешь, что он на курицу залезет, а она его верхом возит и всё… Маленький дюже!
       Пошла к Федосеевскому:
       - Дай ты, ради Бога, петуха…
       Дал. И все не тот. И так ей никто и не угодил.
       - Вот был у меня петух! Красный, красивый… Кочет первостатейный - куры, аж по два яйца в день несли!..


       Татьяны Павловны нет уже много лет…
       Зашёл я на днях по делам к её когда-то соседям -  Гришке с Лидкой. Обговорили всё, вышли во двор и вдруг через забор я увидел разбитое крыльцо, руины базов и заросший двор бабки Таньки. Будто пощёчину словил. Сердце сдавило на миг, и в щёки жаркой волной дало.
       Хожу ведь мимо чуть не каждый день, знаю, что дом продан давно, никто в нём не живёт, но с улицы, по привычке, кажется, что он просто постарел, закрыл свои глаза перекошенными, кое-где подгнившими ставнями и спит во времени. А здесь, с изнанки - рана поросшая бурьяном.
       Она всю жизнь в этом хуторе прожила. И годы её поколению, выпали самые суровые: революция, голод, коллективизация, репрессии, война… Непосильно тяжёлые годы. А люди с песнями на работу, с песнями с работы и не за деньги, а за тудодни, за, так называемые, "палочки" – представить невозможно!
       Женщины работали на тракторах и комбайнах, сидя на железном сиденье и в жару, и в холод, без всякой кабины. Тряслись на колесах без рессор, выворачивая тугой руль без всяких гидроусилителей. От этого Татьяна Павловна под конец жизни и ходила, согнувшись в пояснице на больных ногах, с алюминиевым посохом и "трамваем".
       Но тогда она была передовиком! Первым бригадиром первой женской тракторной бригады колхоза! Жила для людей ради семьи. Даже на выселках, когда мужа сослали, как врага народа. В голод. В войну, когда вся тяжесть тыла легла на баб.
С песнями…
       Закончив несколько классов церковно-приходской школы она сделала всё, чтобы сын закончил школу, поступил в институт: работала, пахала, сеяла, вела хозяйство. Чтобы стал он не просто образованным, а умным. Чтобы имел возможность добиваться должностей, создавать свою семью, а она всё помогала и помогала. Сперва ему, потом внукам, потом правнукам.
       Что такое взлёты? Что такое падения? Глупые вопросы – это повседневная жизнь. Поэтому она была когда-то и передовицей, и поломойкой, получала переходящие красные знамёна и торговала пуховыми платками, которые вязала зимними вечерами. Заготовки, картошка, закрутки, утки, куры, козы – всё не для себя. Для детей – чтобы не подохли от голода, если случится беда. А она, беда эта проклятая, рядом всегда. Это она знала точно. Как и то, что жизнь даётся для того чтобы отдать её семье, обществу. Чтобы не было стыдно перед самим собой. И никакого подвига в этом нет!
       Это будни. Повседневная жизнь. С песнями…
       Как песня…
       Не часто навещали её занятые, городские родные. Приедут дня на два, три, покупаться, погулять, потом загрузят продукты в легковушку, расцелуются, и запылят вдоль по улице. Вот и вся утеха.
       Выйдет она вечером на колодку к подружкам, таким же ветхим красавицам, покличет ребятишек, что на улице играются и то булочек, то конфеток им даст, а потом глядит угольями глаз, как чужие детишки возятся в пыли до темного, пока единственный фонарь не закачает блеклый желтушный свет. Тогда поднимется, кряхтя, попрощается с посиделками и зачикиляет вечерять. В звенящее тишиной одиночество. Вот весь мир ее.
       А теперь и дом словно съёжился. Крыльцо, на котором она встречала гостей, разбито, растаскано на доски и дрова, травой зарос сад. Так стирается память, черствеет душа.
       Не даст никто соседу просто так петуха, да и продать готов не каждый.
       И не поют больше красивых песен соседи, собравшись в один семейный круг, в цветущем вечернем саду.

Сказать спасибо автору:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 6
Свидетельство о публикации: next-2021-99387
Опубликовано: 28.07.2021 в 20:12
© Copyright: Алексей Бирюков
Просмотреть профиль автора




Авторские права
Какие произведения можно размещать на своей странице?
Можно публиковать только своё авторское творчество, то есть то, что вы создали сами. На нашем сайте нельзя публиковать чужие (современные) произведения: музыку (треки, миксы, ремиксы), литературу (поэзию, прозу), видео и фото контент и др. Любой плагиат может быть удален без опповещения автора, разместившего его. Если ваше произведение является составным и использует заимствования, то они должны быть согласованы с правообладателями.

Сайт «Некст» (www.next-portal.ru) не продает и не использует каким-либо иным образом загруженные музыкальные фонограммы и литературные произведения, а лишь предоставляет дисковое пространство и иные технические возможности сайта для хранения и возможности передачи загруженных фонограмм по каналам сети Internet исключительно по инициативе пользователя. Авторы (пользователи) сайта принимают на себя всю полноту ответственности за загружаемые ими произведения в соответствии с законодательством Российской Федерации.




1