Новый литературный / музыкальный портал
Поэзия
Песни
Музыка
Проза
Разное
Видео
Музыканты
Авторы
Форум
Конкурсы
О портале
Поэзия
Песни
Музыка
Авторы

Бог знает лучше-2. Часть третья. Бессмертие.


­Тысяча девятьсот восемьдесят первый год.

                            Ноябрь.


‒ Апач, что тобой?

Длинноволосый парень сел на кровать.

‒ Сон видел… смерть за нами пришла. Утром понятно будет.



«Не шуми ты, мать зеленая дубравушка,

Не мешай ты, добру молодцу думу думати.

Как заутра добру молодцу мне в допрос идти

Перед грозного судью да самого царя.


Уж как станет государь меня-то спрашивать:

Ты скажи, скажи, детинушка крестьянский сын,

Уж как с кем ты воровал да с кем разбой держал,

Еще много ли с тобой было товарищей?


Я скажу тебе, надежа грозный русский царь,

Всю-то правду расскажу тебе, всю истину,

Что товарищей у меня было четверо;

Уж как первый да товарищ - то темная ночь,

А второй да мой товарищ - то булатный нож,

А как третий да товарищ - то мой добрый конь,

А четвертый да мой товарищ - сабля вострая.


И возговорит надежа грозный русский царь:

Исполать тебе, детинушка крестьянский сын,

Что умел ты воровать, сумел ответ держать!

Я за то тебя, детинушка, пожалую


Середи поля да хоромами высокими,

Что двумя ли да столбами с перекладиной.

Середи поля да хоромами высокими,

Что двумя ли да столбами с перекладиной.»…



‒ Судьба у нас такая выпала. Ведали, что не проживем мы долго. И выходит, что два года нам было отпущено. Завтра узнаем. Спите… все одно…

… Утром, собрашиеся около клуба, переглядывались.

‒ Заложников они взяли. Детей. Если Первые не сдадуться… расстреляют их. Детсад… суки… Искать их… не успеем.

Мику вышла вперед.

‒ Я поняла. Ису сохраните. А мне судьба значит…

Алиса остановила ее.

‒ Мать, ты, куда одна собралась? Теперь они хотят, чтобы мы за свою жизнь детьми платили? Кто на себя такой грех возьмет? Я точно не возьму, не подпишусь на такое. Только…Ангел…

Ульянка уткнулась ей в живот.

‒ Дура… я же без вас ничего не смогу, я же мертвая буду.

‒ Значит все и пойдем. ‒ Алиса поклонилась. ‒ Помните о нас, хоть не святые мы были. А и простите нам за грехи наши. И ждите когда вернемся…



Мы придем до черной травы.

Мы придем, когда ужалит снег последней пыткой

Прежних сломанных лет.

Мы придем до первой воды,

Мы придем, когда оставит время,

Тронув пальцем воск сомкнутых век,

Наверх, наверх, наверх!

Мы придем, когда подбросят вверх,

Забыв о мертвых, зерна будущих вех.


Мы придем, и будет гроза.

Мы придем, и хлынет радость,

Меж оледенелых веток, прямо в глаза.

Мы придем, уж недалеко,

Мы придем, и станет праздник

Радугой из слез забвенья,

И будет легко, легко, легко.

Мы придем, и это дар, который ждать отрада,

Вознесет высоко.


Мы придем до черной травы,

Мы придем до первой воды,

Мы придем…

« Не печальтесь милые,

Мы еще вернемся.

Встанем новой Силою,

Со Смертью разберемся…»


… В холле здания на Лубянке слышались испуганные голоса.

‒ Вы еще кто такие?

‒ Что случилось, где охрана, как пропустили?

Две девушки, черноволосый парень и рыжая девочка, переглянувшись, пожали плечами.

‒ Охренеть, бля… Они даже не врубились. Крылатые мы, Первые. Вы же нас искали? Типа нашли, теперь медаль получите.

Ульянка недовольно топнула ногой по каменному полу.

‒ Давайте, отпускайте детей. А то… уйдем.

Откуда-то из коридора послышалось змеиное шипение.

‒ С-сами приш-шш-ли… Взять их, ж-живыми…

Костя, хмыкнул.

‒ Покажешься или испугался?

‒ Увидеш-шшь…

… – Ну, хотите что-то сказать?

Костя шагнул вперед, улыбнулся.

– Я скажу, за всех. Хорошо мы погуляли, много ваших завалили. Да видно время наше вышло, помирать пора. Только вы не радуйтесь нашей смерти, за нас догуляют.

Три девочки встали рядом.

– Поддерживаем…

… Сидевший за столом с зажженной лампой мужчина посмотрел на Ульянку, потом на бумаги в руках.

‒ Ульяна Советова, четырнадцать лет. Ну что, ответишь на вопросы, домой поедешь. К отцу,… хотя…

Та мотнула головой.

‒ Я Русова, ошибся, ты, дядька. Думаешь, я не знаю,… вы меня бить и пытать будете. Только я вас не боюсь. Мой папа вернется и вас всех убьет, вы плакать будете…

Мужчина, нахмурившись, кивнул двум, стоявшим рядом.

‒ Вы, покажите, что бывает с непослушными девчонками. Да поосторожней, она живая нужна.

В полумраке послышались звуки ударов, детские стоны. Двое подтащили к столу, буквально висящую на их руках девочку. Мужчина подошел к ним, рукой в перчатке поднял ее голову за подбородок.

‒ Ну что, поняла?

Девочка внезапно улыбнулась.

‒ Не пойму, она что-то говорит?

‒ Не похоже. Она поет. Поет?



«Взвейтесь кострами, синие ночи!

Мы пионеры - дети рабочих.

Близится эра светлых годов.

Клич пионера: "Всегда будь готов!"


Радостным шагом с песней веселой

Мы выступаем за комсомолом.

Близится эра светлых годов.

Клич пионера: "Всегда будь готов!"… «


‒ Заткнись, слышишь, пока язык не вырвали.

Мужчина потянулся к ее пионерскому галстуку.

Девочка попыталась его оттолкнуть.

‒ Не трогай, не ты его повязал.

‒ Ладно, давайте дальше. Может посговорчевей станет…

… ‒ Подождите, я вас полечу. Плохо получается. Микуся, потерпи, пожалуйста…

‒ Плохо, потому что Темные мешают.

Дверь в камеру открылась. На пороге мужчина в военной форме. Он небрежно бросил охраннику.

‒ Пошел отсюда. Только стул принес и дверь закрыл. Выполнять. ‒ Сел, закинув ногу на ногу, достал портсигар, повертел его. ‒ Кто тут у нас? Долго мы за вами охотились.

Костя скривился.

‒ Говоришь много.

Мужчина кивнул.

‒ Знаю, работа такая.

В головах неожиданно зазвучал странный шипящий голос.

‒ Поговорим? Пока охрана под контролем.

Алиса удивленно вскинула брови.

‒ Ты кто?

‒ Из Бездны. А тот, кого я контролирую, помнит, кто он был, кому присягал. С ним нелегко было договориться. Я не буду вас спрашивать… почти. Единственное. ‒ Он показал на Мику, сидевшую у стены. ‒ Скажи, твой сын… он действительно… тот, кто был предсказан? О ком было сказано, что придет Сын Божий с воинами под знаменами цвета крови … теми, кто уничтожат нас, с теми, кто будет выражением Гнева Его. И покатится Красное Колесо…

‒ Да. Ты боишься, это не вопрос.

Мужчина вздохнул.

‒ Боюсь. Вы победили Владыку. Это кажется невозможным. Я… мы пытались понять.

‒ Вы?

‒ Те, кто… сомневается.

Мику с трудом, простонав, кивнула.

‒ Даже в кромешной Тьме есть Свет.

Темный помолчал.

‒ Ваши освободили детей.

‒ Это хорошо.

‒ Только с вами плохо. Вас недолго будут держать здесь, скоро перевезут в Зареченск.

Алиса пожала плечами.

‒ И что там?

‒ Не знаете? Самая страшная тюрьма в бывшем Союзе. Оттуда еще никто не выходил живым. Невозможно никого освободить, нельзя разрушить. Туда постоянно идет Тьма. Как это… Портал? Смерть там благо.

‒ Типа напугал?

‒ Я знаю, вы ничего не боитесь. Но там вам никто не поможет, даже мы. Прощайте, и… ‒ Он поднялся со стула и внезапно опустился на колени. ‒ Простите.

Ульянка, подползла к нему, приподнявшись, обняла.

‒ Ты прощен. Вы все, те кто…

Мужчина в страхе отшатнулся.

‒ Ты… твоя Сила неосозмерима ни с чем. Ты сильнее любого. Твоя Власть безгранична…

Он встал, открыл дверь, подозвал охранника.

‒ Я закончил. Пусть они посидят спокойно…


                          Декабрь.

              Эшелон «Москва-Зареченск».


Охранник прошелся по вагону, подошел к клетке, в которой, прижавшись, друг к другу, на полу сидели три девушки и черноволосый парень, закованные в цепи. Присел перед ними.

‒ Живы еще?

Рыжая постарше оскалилась по волчьи.

‒ Не дождешься.

Мужчина приложил палец к губам.

‒ Тихо. Это вам. ‒ Он протиснул через прутья клетки сверток, потом достал ключ, приоткрыл дверь, поставил на пол кружку. ‒ Тут хлеб, немного сахара и чай. Кружку я потом заберу.

‒ Это ж кто у нас благодетель нашелся? ‒ Хмыкнула Мику.

Охранник мотнул головой назад.

‒ Братва вас подогрела. А это от меня. ‒ Протянул бинт. ‒ Парень же в крови весь, перевяжите хоть.

Алиса кивнула.

‒ Людям скажи, за грев благодарим, но пусть не рискуют больше. И бинт забери, заметят ведь.

‒ Хорошо. Завтра в Москве будем…


                        Зареченск.


На перроне, выходящие из вагонов заключенные, выстраивались в колонну. Рядом стояла еще одна.

– Ну что, все? Ведите, а то холодно ведь.

– Подожди, майор, тут у нас особые гости.

Из вагона охрана вывела четверых. Поседевшая девушка поддержала голого по пояс парня. Их всех поставили отдельно. По рядам заключенных пронесся удивленный шепот.

– Кто это? В цепях…

– Крылатые.

– Они же дети, считай. Что за беспредел…

– Опасные, вроде как. По расстрельным статьям идут.

Один из зэков взглядом показал на Ульянку.

– Она, что ли?

– Выходит на то.

– Нет, братва, за такое… на пику. Козлы, детей уже…

– Тихо, ты, услышат. Поставим… позже.

Охрана сделала несколько выстрелов в воздух.

– Заткнулись! На колени встали, руки за голову! Тихо сидеть! Собак сюда.

Алиса, с трудом, сделала шаг вперед и едва слышно прорычала. Все, что могу.

Конвойные недоуменно переглянулись, показывая на собак.

– Что это с ними?

Огромные сторожевые псы, натасканные на людей, ложились в снег, закрывая морды лапами. Вожак пополз в сторону Алисы. Только прикажи, Волчица… Она мотнула головой. Людей не трогайте.

– Слышь, кто знает, куда их?

– Говорят в «крытку», на Обнорского.

– Смертники значит…

Четверку потащили в фургон. Мику обернулась.

– Запомните нас!

Из колонны зэков ей ответили.

– Мы запомним, дочка, все запомним!

… Мрачное здание, окруженное бетонным забором, с вышками и постоянно горящими прожекторами люди обходили за несколько кварталов. В домах рядом никто не жил. Невозможно было вынести страх. Раньше - то говорят, была обычная тюрьма. Стоит и ладно. В соседних домах жили семьями. Подумаешь, люди в тюрьме работают, кому-то ведь надо. Магазин, школа…  Сейчас о ней шептались на кухнях, оглядываясь и крестясь. Рассказывали такое, от чего стыла кровь.

– Смотрите мне. Умрут раньше положенного, их место займете. В первую очередь выяснить, где ребенок. Выполнять.

… На бетонной стене распятое обнаженное девичье тело. Около нее двое.

– Говори, где твой выблядок, говори!

Рядом несколько мужчин пытаются удержать черноволосого парня. Двое отлетают в стороны, на плечах, заламывая руки, повисают трое. Парень, рыча, делает несколько шагов вперед, таща за собой мужчин. Удар рукояткой пистолета по затылку.

– Костя, не смотри, не надо!

По костиному лицу текут слезы.

– Самурайка, я люблю тебя, слышишь, люблю!

… Двое, держа тело Кости за ноги, втащили его в камеру.

– Принимайте. Живучий, падла.

– Я сейчас, Лиска помоги. Что они с ним сделали…

На груди парня алела пятиконечная звезда.

… На крюке висит рыжеволосая девушка. Стоящий перед ней мужчина в кожаном фартуке ухмыльнулся.

– Молчишь? Сильная, да? У меня взрослые мужики пощады просят. – Подходит ближе. – Кричи, сука рыжая, кричи…

Девушка внезапно начинает смеяться ему в лицо, выплевывая кровь.

– Запомни, я убью тебя…

… Время остановилось, превратившись в боль. Ничего кроме…

– Вы живы?

– Пока да.

Алиса, сидящая у стены, откинула голову.

– Мы еще споем. Пусть им будет страшно.


«Zog nit keynmol az du gayst dem letzten veg,

Ven himlen blayene farshteln bloye teg;

Vayl kumen vet noch undzer oysgebenkte shuh,

Es vet a poyk tun undzer trot - mir zaynen do!


Fun grinem palmenland biz land fun vaysen shney,

Mir kumen un mit undzer payn, mit undzer vey;

Un voo gefalen iz a shpritz fun undzer blut,

Shpritzen vet dort undzer gvure, undzer mut.


Es vet di morgenzun bagilden undz dem haynt,

Un der nechten vet farshvinden mitn faynt;

Nor oyb farzamen vet di zun in dem ka-yor,

Vi a parol zol geyn dos leed fun door tzu door.


Geshriben iz dos leed mit blut und nit mit bly,

S′iz nit keyn leedl fun a foygel oyf der fry;

Dos hut a folk tzvishen falendike vent,

Dos leed gezungen mit naganes in di hent.


Zog nit keyn mol az du gayst dem letzten veg,

Ven himlen blayene farshteln bloye teg;

Kumen vet noch undzer oysgebenkte shuh,

Es vet a poyk tun undzer trot - mir zaynen do!»


Никогда не говори «Пришел конец».

Пусть уже почти не слышен стук сердец,

Час придет, мы вырвемся из Тьмы.

Твердым шагом, отчеканив - Это мы…


… Солнце снова озарит наш небосклон,

Враг исчезнет навсегда, как страшный сон,

А если так и не придет рассвета час,

Эта песня сквозь века дойдет до вас.

Не чернилами написана она —

Кровью красною в лихие времена,

И поют ее не птицы в облаках,

А народ в бою с наганами в руках…


Охранник в коридоре остановился с расширившими глазами, помотал головой, приходя в себя…

… – А теперь скажи, зачем ты к нам пришел? – девушка в военной форме и темных очках внимательно посмотрела на мужчину. – Таких как ты мы убиваем. Смерти захотел, совесть замучила?

– Я слышал, как она пела.

– Кто она?

– Вы называете ее Волчицей. И я понял, … что жил как… животное. Может быть, умру как человек.

Стоящий рядом парень почесал лоб.

– Юджи, это он о…

– Ну да. Они живы?

– Пока да.

– Значит, мы их вытащим. Бася, собирай наших.

Мужчина, вздрогнув, отступил назад.

– Не надо этого делать.

– Он еще здесь и жив?

– Подождите, послушайте… Вам же нельзя туда. Вы же там все ляжете и их не спасете.

Юджи пожала плечами.

– С чего ты взял?

Мужчина, вздохнув, сел на пол. Его трясло.

– Слушайте, это не просто тюрьма. Там…

– Что там? Да успокойся ты.

– Внизу, под фундаментом, Нечто. Страшное настолько, что люди с ума сходят от одной мысли об этом, даже охрана.

Женя присела перед ним, протянула зажженную сигарету.

– Покури. Там внизу Портал?

– Я не знаю…

– Значит он. Предположим. Теперь расскажи нам, что знаешь. Не бойся, убивать не будем. Вот стул, садись.

– Раньше это была обычная тюрьма. Потом пришли… эти, в капюшонах и которые в камуфляже, и принесли страх. Половину заключенных просто убили, остальным не повезло. Охрана… Мы уже не люди, нас превратили в…

– Успокойся, раз сам пришел к нам, значит человек. Выпей воды.

– Они отбирают задержанных и… Нет! Не надо! – мужчина, выронив стакан, упал со стула, его трясло. – Я случайно увидел, что с ними делают. Не хочу! Там дети были маленькие!

К нему подошла женщина в белом халате.

– Держите его, я укол поставлю, чтобы в себя пришел.

Юджи выдохнула.

– Выходит, зря мы надеялись, что слухи. – Она присела, положила ладони на голову мужчины. Поморщилась от боли. – Возвращайся, ты нужен. Помогите ему.

Мужчину посадили на стул.

– Можешь говорить?

– Да. Как ваши это выдерживают, не понимаю. Говорят, что вы сильнее обычных людей…

Подошла пожилая женщина, погладила мужчину по лицу.

– У тебя хоть семья то есть?

– Жена забрала детей, ушла,… кто будет жить с чудовищем. А она… Волчица своей песней, словно что-то нарушила, сломала.

– Интересно, ты один такой?

– Не знаю. Ее многие слышали.

– Ладно. – Женя обвела взглядом собравшихся. – Что нам делать, мы потом решим. Что ты можешь сделать?

Мужчина помолчал, приходя в себя.

– Записку могу от них передать. Я смогу, теперь смогу.

– Как?

– Нас иногда выпускают в город. Давайте, через неделю встретимся, где скажите. Если не приду, значит, я мертв.

– Договорились. Знаешь где это место? Там и пересечемся. А теперь, извини, мы тебе память подчистим. Тебе же спокойней будет, не бойся это не больно…

… – Значит, что получается? Расклад такой. Пока есть Портал, сделать ничего невозможно. Через него постоянно подпитка энергетическая идет. А убрать его мы не можем. Пока не можем.

– Небесных надо звать, они помогут.

– Как, по телефону им позвонить? Серый, успокойся, пожалуйста. Все давно на нервах.

– А с ребенком что? С сыном Мику?

– Непонятно. Был в Москве, а где сейчас… Славка?

– Говорят, его в деревне видели.

– Значит у Лешачки. Облом сукам вышел… Ладно, записка.

– Передал ведь, не обманул. Только как ее отдать и кому?

– Кому понятно. Тете Мицуи. А как, … через Каина. Свист, у тебя подвязки были, займись. Ничего, память у нас хорошая, все запомним. Все по счету будет.

… Японка средних лет, шла по улице бывшего советского города. Зима, дело к Новому Году идет. Только… не до этого. Она посмотрела на патрульных в камуфляжной форме, прошедших мимо. Спокойно, только спокойно. Не вздумай нервничать. Ее толкнули, она подняла голову. В нее уткнулся парень. Короткая стрижка, пальто, свитер, меховая кепка… на пальцах заметны татуировки. Где-то она уже видела похожие.

– Извините, гражданка. – Парень внезапно придвинулся ближе, прошептал. – Молчи. У тебя в кармане записка от дочери. Извините, тороплюсь.

Она проморгала. Парня уже не было. Исчез, как будто растворился в морозном воздухе. Ее снова толкнули, теперь в спину.

– Узкоглазая, что встала? Проходи, давай.

Она кивнула.

– Простите, пожалуйста.

Сунула руку в карман пальто. Что-то есть. Только не беги, побежишь-умрешь. Сама знаешь.

… Зайдя в квартиру, она разулась, разделась. Из кармана достала… лоскут бело-серой ткани, который когда-то был носовым платком. На нем бледно-красные иероглифы, ее кровь. Детский шифр, который знают только они. Мать и дочь. Шторы можешь не задергивать, в квартирах напротив уже давно никого нет. Развернула лоскут.

« Здравствуйте мама и папа. Пишет вам ваша непутевая и непослушная дочь Мику. Хотела бы написать, что у меня и остальных все хорошо, но зачем врать. Простите за это. Мама, найди Юджи, ты помнишь ее. Она поможит. Забери папу и бегите. Дедушка вас примет. Пожалуйста. Будьте осторожны, берегите себя. Прощайте и не плачьте по нам. Твоя дочь Мику. Алиса, Ульяна, Костя.»

Прочитав записку, женщина упала на колени, закрыв лицо руками. Как там…

«Муж в могиле, дочь в тюрьме,
Помолитесь обо мне…»

… – Вот ваши документы, тетя Мицуи. Они подлинные, не сомневайтесь. За них погибли двое. Мы сделаем вам портал, в Москве вас встретят и проводят до аэропорта. Дальше, как Бог даст. И простите, что не смогли спасти…

Женщина вскинула ладонь.

– Пусть Аматэрасу Омиками хранит вас, дети мои. Отомстите. За мою дочь, за всех…

– Не волнуйтесь об этом. Никто не уйдет обиженным… Они уже мертвые, только пока не знают об этом…

… Нетрезвый мужчина, столкнувшись с патрулем, махнул рукой. 

Патрульный в ответ козырнул.

– Извините, обознались.

Прошел еще, внезапно рядом старческий голос.

– Внучок, я вижу, ты большой начальник, раз патруль с тобой здоровается. Ты прости старика. Сигаретой не угостишь?

Мужчина обернулся. Действительно, бедно одетый старик.

– Дед, тебе делать нечего…

Удар сзади…

– Кум, проснулся, тогда доброе утро.

Мужчина попытался пошевелиться. У горла лезвие ножа.

– Смирно посиди.

Рядом голоса.

– Старик, ты…

Тот же старческий голос.

– Учитесь, как работать надо. А что его сразу не кончили?

Еще мужской голос из темноты.

– Силя, объясни ему расклад, чтобы непонятного не было.

– Кум, тут такое дело. Хорошие люди просили тебе привет передать, от Azadi. Нам не жалко, свой интерес.

Мужчина попытался дернуться.

– Вы знаете, кто я.

– Конечно, кум. Мразь…

Мужчина завыл, поняв все, пытаясь вырваться.

– Не убивайте! Деньги отдам, все отдам!

– Каин, он торгуется?

Из темноты тот же мужской голос.

– Ты за кого нас держишь? На твоих деньгах детская кровь запеклась, к ним прикасаться западло. Силя, кончай его, холодно.

– Это тебе за Улю, за Лиску, за Самурайку, за Апача… За всех...

Парень, улыбаясь, провел ножом по горлу.

– Легко сдох…

Тело с перерезанном горлом дернулось последний раз, на окровавленном снегу.

– Даже умереть не мог по человечески. Ладно, пошли к Хромому, согреемся…


                       Шереметьево.

– Ты… Имя, фамилия… раздевайся до белья. Я бы вдул…

– Японка вроде. Иностранка, забудь… Слышь, нагнулась, трусы спустила, жопу раздвинула… Что? На самолет хочешь?

– Теперь сюда смотри. Знаешь ее?

Фото дочери, похоже, сделана в тюрьме. Синяки, седые волосы. Доченька…

– Я не знаю ее. Никогда не видела

– Верим. Одевайся, обезьянка, туда пройди. Сумку раскрой. Чисто. Что встала, иди, а то на рейс опоздаешь…


         Международный аэропорт Нарита.


Вышедшая из здания женщина, поежилась от ветра и зашла в телефонную будку.

– Отец, я прилетела. В аэропорту. Я поняла, подожду. Ямада? Тогда до встречи.

Она дошла до скамейки и сев, прикрыла глаза. Почти дома, но расслабляться рано. Еще бы полицейских было по меньше. И этих, с эмблемами Сил Самообороны. Рядом послышался мужской голос.

– Госпожа…

Она посмотрела на подошедшего, попыталась улыбнуться.

– Здравствуй.

Еще один мужчина протянул руку к ее сумке.

– Пойдемте, госпожа, машина ждет.

Неприметный «седан». Ямада виновато вздохнул.

– Мы просим прощения, время такое, что…

– Ничего страшного, я понимаю.

Ямада, поклонившись, открыв дверцу машины.

– Прошу вас.

Сел на переднее сидение.

– Поехали.

Машина, аккуратно выполнив поворот, выехала с территории аэропорта мимо стоявшей бронетехники. Женщина, опустив голову, закрыла лицо руками. Сидевший рядом якудза деликатно тронул ее за плечо.

– Госпожа, поплачьте, будет легче.

Она откинулась на спинку сидения, сделала вид, что улыбнулась.

– У меня больше нет слез.


                      Зареченск.


– Интенсивные допросы результата не дали. Где ребенок выяснить не удалось. Возиться с ними бессмысленно. Ликвидировать этой же ночью. Тихо и незаметно, не привлекая внимания. Выполнять.

– Все,… сейчас кончать повезут. Уля…

– Я устала. Микуся, а что ты написала?

Мику, обессилев, села на пол около стены, обняв Костю. Над ее головой алела надпись, сделанная кровью.

«Да здравствует коммунизм!»

Кто-нибудь да прочитает. Вошедшие с опаской в камеру автоматчики надели цепи.

– На выход!

Помогая друг другу, прошли по коридору мимо жмущихся к стенам охранников.

– Прощайте, товарищи!

Откуда-то донеслось эхом.

– Прощайте!

Тюремный двор, фургон. Прокатимся, напоследок.

– Лиска, чего лыбишься?

– Боятся…

Удар прикладом по ребрам.

– Заткнулись!

… Скрип тормозов, фургон остановился, дверь открылась, впустив морозный воздух.

– Приехали. Выводи.

Один из автоматчиков в штатском выволок Алису за волосы на снег, повернул ее голову.

– Вас здесь даже не найдут.

Подъем на крышу. Костя, держись, любимый. Повисни на мне, я выдержу, я сильная.

– А просто пристрелить нельзя было?

– Хотим, чтобы вы полетали, ангелочки.

Мику повернулась.

– Запомните, я найду вас.

Лающий смех.

– Гляньте, еще угрожает, сдохнешь же сейчас.

– Клянусь Богом, найду и убью.

Один из палачей отступает назад.

– Оттуда не возвращаются.

– Мы вернемся…

Подвели к краю крыши.

– Приготовиться!

Внезапно в ночи, над заброшенной стройкой раздался детский голос.

«Орленок, орленок, взлети выше солнца

И степи с высот огляди.

Навеки умолкли веселые хлопцы,

В живых я остался один.

Орленок, орленок, блесни опереньем,

Собою затми белый свет.

Не хочется думать о смерти, поверь мне,

В шестнадцать мальчишеских лет.»

Песню подхватили три голоса.

«Орленок, орленок, гремучей гранатой,

От сопки солдат отмело.

Меня называли орленком в отряде,

Враги называли орлом.


Орленок, орленок, мой верный товарищ,

Ты видишь, что я уцелел.

Лети на станицу, родимой расскажешь,

Как сына вели на расстрел.


Орленок, орленок, товарищ крылатый,

Ковыльные степи в огне.

На помощь спешат комсомольцы орлята

И жизнь возвратится ко мне.


Орленок, орленок, идут эшелоны,

Победа борьбой решена.

У власти орлиной орлят миллионы,

И нами гордится страна! «

– Да стреляйте же!

Автоматные очереди, в темное небо взлетели, расправив крылья, четыре тени…

… – Женька, что делать будем? Ты командир.

Та обвела собравшихся к комнате тяжелым взглядом.

– Не смогли мы наших товарищей спасти. Все, что можем, помянуть их. Помянем же сестер да брата. Огнем да кровью. Спящим из ментов передайте, пусть по домам сидят, если жить хотят. Серый…

Парень, вытащив нож, засмеялся.

– Как свиней резать будем.

… Из рации слышался истошный мужской крик.

– Тревога, тревога! Всем постам… Крылатые!

Крик сменился хрипом, потом из динамика послышался мальчишеский голос.

– Готовьтесь, суки, мы идем.

И город запылал, и снег таял от крови. И падали под пулями невидимых снайперов и под ножами фигуры в камуфляже, и горели на стенах пятиконечные звезды. Azadi!

… В квартире мужчина, стоявший у окна, обернулся к подошедшей женщине.

– Колька-то наш там сейчас гуляет. Не замерз бы. Зима…

Мужчина вздохнул.

– Да нет, он тепло оделся, я проверил. Утром вернется. – Помолчал. – А ведь, мать, правильный у нас сын растет, хорошо мы его воспитали…


                                  Япония.


Старик, сидящий в кресле у журнального столика, отшвырнул газету.

– Опять эти Крылатые. Они напали на полицейский участок, сожгли его. Что и как делать? Тяжелое время для дел.

Женщина подобрала газету.

– Отец, я ведь говорила тебе. Это идет по всему миру…

Старик махнул рукой.

– Нет, мы не будем вмешиваться. Они идут против власти, оставляя красные звезды.

Женщина выдохнула, подойдя ближе, засучила рукав кимоно. На руке Хорин-Римбо.

– Тебе показать крылья?

Мужчина, побледнев, отшатнулся от нее.

– Мицуи, моя дочь, ты, Проклятая!

– Да. И что ты сделаешь? Убьешь меня сам или выдашь властям, чтобы меня сожгли живьем?

– Замолчи или я ударю тебя!

Женщина села перед ним, прикрыла глаза.

– Отец, ты забыл? Мы якудза, даже я воин клана Токугавы. Мику была якудзой, ты сам позволил ей сделать татуировки, для нее это было честью. Если кого-то из нас убивают, мы мстим. И неважно где это произошло и кто виноват. Жестоко и страшно. И ты нарушишь Закон?

Старик помолчал.

– Наверное, сейчас ты права. – Позвонил в колокольчик. В комнату с поклоном вошел молодой мужчина. – Найдите Ямаду, это очень важно.

– Слушаюсь.

… – Проходи, садись.

Мицуи подала пришедшему чай.

– Ты слышал о Крылатых, тех, кого называют Проклятыми?  Те, кто вне общества, вне закона, вне государства?

– Да, господин.

– Я хочу, чтобы ты нашел их. Выбери самых лучших бойцов, используй связи в полиции.

– Мы найдем их, но что нам делать потом?

– Помогите им. Если понадобится, научите убивать.

– Господин…

– Ямада, все изменилось. Запомни, мы начинаем войну.

– Но… с кем? С государством?

– Возможно, нам придется воевать со всем миром. И скорее всего, мы все погибнем.

Ямада, встав, поклонился.

– Я понял, господин, прошу простить меня.

Мицуи  встала рядом.

– Я пойду с вами. Я одна из них. Будет легче найти и договориться..

– Ямада, за мою дочь, ты ответишь жизнью.

– Господин, любой из нас умрет за нее. Вы можете не волноваться.

.. В заброшенном здании напротив друг друга стояли волосатые парни и коротко стриженные мужчины с татуировками.

– Кто вы?

– Мы ЯКА. ( Японская Красная Армия. Левацкая маоисткая организация, действующая в Японии в конце 70-х, середине 80-х годов).

– Почему вы, якудза, хотите помогать нам? Это странно…

Женщина вышла вперед, расправила крылья.

– Посмотри на меня, я одна из вас. – Она показала татуировки. – Моя дочь была Первой из Крылатых.

Длинноволосый отшатнулся.

– Невозможно. Мы слышали о Первых Крылатых, но мы не верим.

– Моя дочь была Первой Крылатой, ее убили.

– Где это случилось, в Японии?

– Нет, в СССР.

Длинноволосый засмеялся.

– Дура, этой страны уже нет, никто не помнит о ней.

Один из якудза схватился за нагрудную кобуру.

– Как ты смеешь оскорблять госпожу…

Женщина остановила его.

– Гонзо, упокойся, этой страны действительно нет. Я скажу больше. У нас ничего не осталось. Только эти татуировки. Чтобы ты знал. Моя дочь была Богородицей. Ты догадываешься, что это значит, она принесла себя в жертву, она сделала это, чтобы спасти всех людей, даже тех, кто не верит в нее. Я якудза, моя дочь носила татуировку дракона. Мы отомстим за нее. Здесь в Японии. – Женщина вздохнула. – Никто, не один Темный, нигде не сможет никому сказать, что он безнаказанно убил дочь якудзы. Запомни это и передай своим. А теперь подумай, что вам нужно, что мы можем сделать…

Длинноволосый помолчал.

– Сестра, мы пойдем за тобой. Не один человек в движении не скажет против тебя. Теперь мы готовы сражаться вместе с кланом Токугава. С якудзой.  Но, … у нас есть только старые «Арисаки» и «Коктейли Молотова». И дети, которых надо спасти.

Ямада подошел к ним.

– Мы дадим вам современное оружие. Все будет по-справедливому, и мы научим им пользоваться. Только одно. – Он покачал пальцем перед лицом длинноволосого. – Чтобы не было никакого марксизма. Мы не любим этого.

Молодые японцы захохотали.

– Мы не марксисты, тебе показать татуировки?

– Я знаю кто вы. Не рассказывай нам…

– Не буду, но ты не прав…

… – Ямада, скажи… у многих из наших христианские татуировки, у вас знаки Синто. Разве мы не должны враждовать?

– Вы красные, мы якудза. Разве мы не должны убить вас? Но мы сражаемся вместе. Посмотри на Мицуи. Мой брат был ей мужем, мы отомстили за него. Ее дочь сидела на моих коленях. Мне не нравилось, что она была наследницей, но я бы умер за нее… Ее мать, носящая татуировки клана, знает об этом. Ее дочь, что знала это… Его наследница… Мы пойдем до конца. Ради ее дочери, которую мы нянчили. По-другому не может быть. Потом мы разберемся.

– Разберетесь?

– Обещаю, мы не будем убивать вас без причины,…Остальное ты знаешь. И давай подготовимся к операции, сейчас это важнее…

Сказать спасибо автору:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Фантастика
Ключевые слова: социальная фантастика, антиутопия, неформат, без цензуры,
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 9
Свидетельство о публикации: next-2022-128530
Опубликовано: 21.09.2022 в 17:54




Авторские права
Какие произведения можно размещать на своей странице?
Можно публиковать только своё авторское творчество, то есть то, что вы создали сами. На нашем сайте нельзя публиковать чужие (современные) произведения: музыку (треки, миксы, ремиксы), литературу (поэзию, прозу), видео и фото контент и др. Любой плагиат может быть удален без опповещения автора, разместившего его. Если ваше произведение является составным и использует заимствования, то они должны быть согласованы с правообладателями.

Сайт «Некст» (www.next-portal.ru) не продает и не использует каким-либо иным образом загруженные музыкальные фонограммы и литературные произведения, а лишь предоставляет дисковое пространство и иные технические возможности сайта для хранения и возможности передачи загруженных фонограмм по каналам сети Internet исключительно по инициативе пользователя. Авторы (пользователи) сайта принимают на себя всю полноту ответственности за загружаемые ими произведения в соответствии с законодательством Российской Федерации.




1