Новый литературный / музыкальный портал
Поэзия
Песни
Музыка
Проза
Разное
Видео
Музыканты
Авторы
Форум
Конкурсы
О портале
Поэзия
Песни
Музыка
Авторы

Атлетика Яана Тальтса


­­К 40-летию победы на Мюнхенской Олимпиаде

Дела отважные и великие нужно делать,
а не обдумывать.
Гай Юлий Цезарь

Большие батальоны всегда правы.
Наполеон Бонапарт

Никогда не сдавайтесь — никогда, никогда, никогда,
ни в большом, ни в малом, ни в крупном, ни в мелком,
никогда не сдавайтесь, если это не противоречит чести и здравому смыслу.
Никогда не поддавайтесь силе,
никогда не поддавайтесь очевидно превосходящей мощи вашего противника.
Уинстон Черчилль

Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие восхищают его.
Евангелие от Матфея, глава 11, стих 12

Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в Твоей груди
давно всё пусто, всё давно сгорело
и только воля говорит: "Иди!"

Редьярд Киплинг

Жизнь течёт совсем не в одном направлении, а сразу во все стороны, расширяя, возвышая и углубляя себя. Осваивая новые территории и новые скорости. Возвращаясь на изъезженные колеи для улучшения и преображения их. То есть, по сути, преображая освоенные пути в новые с новыми возможностями. А истинная новая сила проявляет себя в движении навстречу старым потокам. И поперёк их. Усваивая и преображая их.
Для реализации этих своих первостепенных правил Жизни необходимы герои-первопроходцы, чья воля к достижению цели сильнее инстинкта самосохранения. И чей биоритм завораживает и вдохновляет безымянных. Пассионарии, по Льву Гумилёву. Те, кто способны преодолевать и разрывать старые, уже мертвящие традиции, коллапсы старых энергий и устанавливать себе свои правила игры. Проявляя тем самым новые жизненные импульсы и энергию нового качества.
Жизнь любит их, без них Ей никак. Но спрашивает Она с них беспощадно и часто, после исчерпания возможностей своих героев, бесстрастно делает их рыбами, выброшенными штормом на сушу. Но тлеть со всеми, а не сжигать себя самовольным взлётом и поставленной целью они совершенно неспособны.
Великие поэты-пророки и музыканты, воины и учёные и многие другие выразители человеческих чаяний и страстей на разных планах Бытия-Сознания творят волю Божью, вдыхают новую жизненную силу в быстро остывающие и цепенеющие жизненные структуры. Разламывая и преображая их для дальнейшей Лилы – Божественной игры (санскр.), иррациональной и беспощадной к Прошлому. Потому что Прошлое жестоко виснет на крыльях Будущего, часто сопротивляясь необходимости стать топливом для Будущего.
В этой же плеяде избранников Бога, Природы и Рока и великие атлеты, через полторы тысячи лет после гибели античного мира ревниво и яростно восстановившие свой героический статус. Потому что в последнюю четверть ХIX века Жизнь категорично потребовала их участия в сотворении и использовании необходимого Ей энергетического нектара – биохимической энергии живого вещества биосферы, по определению Владимира Вернадского. И огненной психической энергии. Без атлетов сей напиток явно не достигал необходимого градуса.
И эта ревность и яростность атлетов в воплощении себя в пространство и время вполне справедливы. Для новых ходов в настоящем спорте, не отравленном «химической» приправой, необходимы, кроме колоссальной мускульной энергии, освежающие бури чистых эмоций и сильнейший интеллект с озарениями под стать поэтическим. Настоящий атлет – должность интегральная.
Великие атлеты всегда самобытны и неслиянны с безликостью и безволием толп. И интересны всегда – во время и после своих побед.
Всё вышеизложенное – не только общие условия великих атлетических открытий, но и конкретные черты атлетического и духовного облика Яана Тальтса, одного из величайших и самобытнейших тяжелоатлетов ХХ века. Даже в особой компании великих чемпионов прошлого столетия Он существует особняком. Психологический облик и судьба Его неповторимы, как отпечаток пальцев.
Тальтс как мало кто воспользовался выгодами путешествия против общего течения – в тренинге и в остальной жизни. Весьма опасными и непредсказуемыми выгодами. Трудновато сказать, насколько это было осознанным действом. Именно этот способ существования поднял Его на новые хребты и пики атлетических гор и открыл Ему новые горизонты. А забвение этого эволюционно-революционного хода и уступки непрошенным и агрессивным советчикам всегда дарили сокрушительную потерю невиданных плодов мощной вдохновенной работы. Как говорится, боги ревнивы к своим любимцам.
Могучие рекордные подвиги Тальтса и победы на высших турнирах общеизвестны. И повторять их здесь – терять темп и энергию заданной темы.
Не менее интересно и полезно вспомнить объективные и субъективные помехи и срывы великого Яана, созидавшие Его самобытность и стойкость, может быть, получше, чем удовлетворённость (наверно, всегда относительная) сделанным и дифирамбы окружающих. Хозяин судьбы, сам тащивший её по своему усмотрению, куда хотел, Он порой выглядел перед ней, как новобранец перед самодуром-командиром.
Первый «пятисотник» в классическом троеборье в весе до 90 кг, открывший дверь в новую силу для сильнейших полутяжеловесов мира второй половины 60-х годов, примерно равных ему по силе. Но всё почему-то спотыкавшихся на пороге – и, с «лёгкой руки» первопроходца, неудержимо рванувших за 500-килограммовый рубеж, как будто никакого нового рубежа и не бывало. Но в том же году упустивший титул чемпиона мира, потому что чемпионат мира не состоялся.
Выигравший в следующем олимпийском 68-м году все авторитетные турниры – почти все с новыми мировыми рекордами - и считавшийся «готовым» олимпиоником у всех специалистов без исключения. Но через две недели после чемпионата Европы в Ленинграде, выигранного Тальтсом с огромным отрывом от остальных призёров и с новым мировым рекордом в сумме – 512,5 кг, финский атлет Каарло Кангасниеми тоже перешёл полутонный рубеж, повторив рекордную сумму Яана, и вскоре после этого довёл её до 522,5 кг. Почти только что финн был третьим в Ленинграде, отстав от чемпиона на 22,5 килограмма. И вот неизвестно с чего рванул за горизонт. Психологический удар вышел совсем неожиданным, но больше эффектным, чем эффективным. Такую сумму Тальтс и сам был готов собрать в Ленинграде. При чуть большем везении. Так что завидное душевное здоровье спокойно удержало Его на ногах и не уменьшило способности к выработке новых душевных сил. Которые обеспечивают в жизни всё.
К Мехико Тальтс подошёл готовым к борьбе с новым мировым рекордсменом. Несмотря на двухлетнюю обессиливающую сгонку лишнего веса перед каждым турниром. А это у Него килограмма три с половиной - четыре – с мускулатуры, успешно высушенной режимом хронического «сгонщика» и давно не имеющей и 100 грамм лишних. И уже бастовавшей судорогами – даже на соревнованиях с мировыми рекордами её обладателя! («Все свадьбы Моих братьев и сестёр прошли без Меня…»)
Чемпионом Мехико стал Кангасниеми. И всё-таки мексиканское «золото» для Тальтса было возможно, если бы Он просто собрал все свои лучшие килограммы – щедро растерянные чересчур долгим и болезненным для Него пребыванием в условиях высокогорья. Болезненным мексиканский курорт-полигон оказался не для всех, но для многих участников Олимпиады. В том числе и тяжелоатлетов. Кангасниеми поступил дальновиднее и появился в Мехико почти перед выступлением.
Но толчок, завершающий поединки тяжелоатлетов, остался за Яаном: 197,5 килограммов, новый мировой рекорд, были подняты уверенно и красиво. Победитель Олимпиады поднял в толчке на 10 кг меньше. Значит, в родном климате король толчка Тальтс мог бы первым в "полутяже" одолеть 200 кг. Даже 200 с "плюсом" в несколько килограммов.
Зато печальный мексиканский опыт изрядно прибавит ярости через год, на чемпионате мира в Варшаве, в героическом поединке с американцем Робертом Беднарским в новой категории до 110 кг. Тогда Тальтс, вырывая победу, в решающем подходе толкнёт 212,5 килограммов - вес, превышающий и свой собственный, и мировой рекорд. Тогда же переживёт неудавшуюся шулерскую попытку американцев отобрать, нарушая все правила и приличия, у Него только что завоёванное звание чемпиона мира. Для душевного роста нет худа без добра.
Первый «пятисотник»-полутяжеловес первым был готов собрать и 600-килограммовую сумму в следующей весовой категории – первом тяжёлом весе, до 110 кг, ещё до Олимпиады в Мюнхене. Хотя бы на первенстве СССР в Таллинне в апреле 72-го года. Но незасчитанный (2:1), вполне приемлемый, рекордный жим 212,5 кг, переброшенный за голову в рывке вес 165 кг (признак запаса сил!), даже после мирового рекорда в толчке - 220 кг, сорвали открытие «клуба-600» в первом тяже.
На первенстве Европы в Констанце в мае 72-го года всё получилось ещё оскорбительнее: гриф штанги заклинило, то есть он перестал прокручиваться, уже в первом жимовом подходе, сбив тем самым подъём веса. Сбился поэтому и ритм всего естественного «хода вещей». А сбой ритма вообще исключительно тяжкое испытание в любом деле. Во втором подходе на 200 кг гриф повёл себя миролюбиво и позволил легко зафиксировать вес. Но в последнем зачётном подходе, на рекордных 211 кг, подвёл опять, оставив Тальтса на начальных 200-х кг. Хотя в четвёртой дополнительной попытке 211 кг были выжаты чётко, в сумму войти они уже не могли. Поэтому оказалась невостребованной третья попытка в толчке (после рекордной второй – 222,5 кг).
Сам Тальтс считает своим «звёздным часом» 8 августа 1971 года, когда в Таллинском Доме спорта «Калев» Он, прекрасно подведя себя к старту и потому сбросив усталость от огромных нагрузок, на изумительном душевном подъёме, зафиксировал 6 новых мировых рекордов: в жиме 206 кг, в толчке 216,5 и 217,5 кг и в сумме – сразу, с первой попытки в толчке, – 570, 582,5 и 585 кг. Сбит оказался только третий подход в жиме на рекордные 207,5 кг, но стихия огромного вдохновения легко выправила этот сбой, почти не растратив на него душевных сил атлета. Это стало «звёздным часом» и мировой тяжёлой атлетики. До этого только супертяжеловес Юрий Власов устанавливал 6 мировых рекордов на одном турнире: в сентябре 1964 года в Подольске, показав невероятную тогда сумму троеборья - 580 кг. Но и друг Тальтса Василий Алексеев двумя неделями раньше одолел ещё большее число новых мировых вершин на одних соревнованиях – 7. 
Спорить с самим Тальтсом о Его звёздном часе незачем, Ему тут и «книги в руки». И всё-таки в следующем – олимпийском – году Он стал намного сильнее.
В июле, после выступлений, с мировыми рекордами, на чемпионатах СССР и Европы, на «Кубке Балтики» в Риге Он, чуть «зашкаливая» собственным весом за 110 кг, выжал 219 кг, хоть судьи, счётом 2:1, и не засчитали попытку. Но это Их решение, по мнению присутствовавших атлетов и тренеров, было очевидно субъективным. Причём Тальтс совсем не подводил себя специально к этому турниру, был изрядно «запаханный» и вышел на помост неожиданно и для себя самого: «завёлся», глядя несколько дней на мировые рекорды товарищей. Если не придираться к нескольким сотням лишних граммов собственного веса Тальтса в Риге, то уместно вспомнить, что Его собственный мировой рекорд в жиме – 211 кг – был превышен Им сразу на 8 килограммов (правда, прямо перед Ним Юрий Козин выжал 214 кг, новый мировой рекорд).
Небрежность с собственным весом и неопределённость настроения стоила Ему в Риге, пожалуй, побольше, чем 600 кг. Такого же далёкого прорыва в новую силу можно было ожидать и в толчке. Но впереди был Мюнхен, к которому можно было грамотно подвестись, отдохнув от перегрузок, освежив правильным снижением тренинга нервы, доведя их и мышцы до лютого голода на новые максимальные напряжения. К тому всё и шло. Атлет в спортзале не бездельничал и не терял головы. Проявляла себя совершенно новая сила, с которой можно было не только открывать «клуб-600», но и шагнуть на пару десятков килограммов подальше.
Но за неделю до выхода на олимпийский помост, атлет вдруг оказался едва способным просто присесть без всякого веса в руках или на плечах. Спортивный врач, бывший там же, в Подольске, назвал причиной этого странного состояния, не спровоцированного ни перегрузками, ни травмами, нарушение кровоснабжения тазобедренного сустава и растяжение близлежащих нервных волокон. Скорее всего, Тальтс «заспал» свою правую ногу, неудачно подвернув её в глубоком сне.
Разрушенной оказалась вся строжайшая, с аптекарской точностью выверенная схема подводки к соревнованиям высшего ранга, весь её могучий ритм, держащий на плаву и порой спасающий и при серьёзных травмах.
Лишь через несколько дней, перед самым вылетом в Мюнхен, опять, во мнении всех специалистов, «готовый» олимпионик, Тальтс смог что-то поднять, справляясь с ограничивающей движения болью и пулей засевшим в мозгу и нервах страхом лёгкой возможности катастрофы.
Но в Мюнхене благодати Божьей, способной подлечить и поддержать, и не бывало. Вся советская команда тяжелоатлетов провалилась в какую-то жуткую энергетическую яму, навроде воздушных ям в полётах авиаторов. Нулевые оценки сильнейших в своих категориях атлетов, в итоге этих «баранок» получилось четыре, разбили слаженность команды, опору атлетов друг в друге, так, что тонущие, кажется, стали тянуть за собой ещё покуда уцелевших.
Для травмированного и совершенно не представляющего, как поведёт себя бедро на приличных весах, Тальтса это было уже перебором. Со всем политически-идеологическим прессингом на первое и второе перед этим десертом. Впрочем, и подольская травма уже была перебором. Даже со стороны легко представляется, что в такой обстановке и дышать было тяжко.
На всё в жизни требуется жизненная энергия. Чтобы преодолеть инерцию падения и разлада всего командного организма, переставшего поддерживать и себя, и индивидуумов, нужна огромная затрата её – как для отдельного пассажира на тонущем и быстро уходящем в воду корабле. Разумеется, выручать себя пришлось за счёт энергии на ожидавшиеся новые мировые вершины, уже проснувшиеся в мышцах и проступившие в сознании.
Наверное, поэтому первый подход в жиме на 200 кг оказался «никаким»: нетяжёлая штанга почему-то не захотела подчиниться при подъёме с груди. Во втором подходе она уже «никуда не делась», притом с большим запасом и недоумением: что же было в первой попытке? А третий выход на 210 кг вообще получился легче всего. Только подходы уже все вышли. Похоже, что наработки последних трёх месяцев получились огромными.
Это выручило и в рывке. Первый подход на 157,5 кг прошёл свободно. Во втором - на 165 кг, наверное, в слаженную работу мышц самовольно включился рассудок, отравив сознание опасением возможной парализующей боли и скованностью - и этим сорвавший подход. А в третий раз высокий профессионализм безошибочно сделал то, что надо.
В третьем упражнении королю толчка Тальтсу опасаться чего-либо уже не стоило. В техническом смысле именно толчок давным-давно был доведён им до естественного автоматизма. Что другое ещё может как-то засбоить, но не толчок. Было бы неплохо начать с 210, ещё лучше с 212,5 кг – и затем толкнуть 225 – для суммы 600 кг. Тоже должно получиться без сюрпризов. Новая сила хоть и порастрачена на непредвиденные обстоятельства, но ещё обильна и совсем не исчерпана. И, кажется, худо-бедно зализала травму. И, хоть с большими потерями в результатах, открытие «клуба 600» состоялось бы.
Но тут возжаждало самоутверждения и реабилитации за все распоряжения невпопад в предыдущие дни спортивное руководство и его помощники. 205 кг на первый подход – всё, что они все смогли позволить великому атлету, никогда по своей вине не подводившему команду. 205! - и то, как говорится, по великой дружбе. Спорить в раскалённой обстановке и терять живую силу было незачем. 205 кг были настолько мощно вытолкнуты с груди, что просто вырвались из рук. Вот и подстраховали добрые люди. Повторная попытка оказалась аккуратной и беспроблемной. Хотя поднимать повторно вес на соревнованиях, пожалуй, психологически тяжелее, чем больший. Потом Тальтс скажет, что мог бы поднять эти 205 раза три подряд. И всё-таки звание олимпионика было завоёвано. Теперь можно делать всё, что сочтётся нужным. Но выбор 205 кг на первый подход был неудачен ещё и потому, что после него были несколько подходов у претендентов на «серебро» и «бронзу». Всё это затянулось минут на 20. Остыли мышцы. Остыл душевный огонь, наверно, сочтя необязательными в этом водовороте третий подход и «круглую» сумму. Не повезло, что для победы надо было поднимать не 225 кг, а намного меньше.
С 1 января 1973 года официально началась эпоха классического двоеборья. Многострадальный жим, в котором Тальтс был так могуч, отправился в небытие. Из основного упражнения стал подсобным. Поэтому множество прежде всего жимачей попытать удачу в двоеборье не решилось.
Первый душевный импульс Тальтса, обусловленный сверхусталостью, - оставить спорт, сменился новым – жизнеутверждающим. В 28 лет, несмотря на 6 лет пребывания в жестоком мировом спорте, жутковато полагать, что все дарованные судьбой вершины уже позади. Возобновились прежние предельные и запредельные тренировки. Набирались привычные мощные килограммы в толчке. Пробился вперёд рывок. 170 кг в рывке плюс 210 кг в толчке в 1973 году обеспечили вторую сумму в мире. При этом чуть-чуть не состоялся мировой рекорд в толчке: 225 кг едва не были зафиксированы. Но обрушившиеся невыносимые боли в спине от максимальных и субмаксимальных нарузок вообще выключают способность поднимать. Долгие месяцы понадобились, чтобы как-то прийти в рабочее состояние. А потеря темпа тренировок вкупе с потерей времени – главные враги большого спорта, сбивающие с ног любой талант.
И всё-таки душевный огонь прокаляет раненую материю: к весне 1974 года Тальтс силён, как никогда. На чемпионате СССР безусловно будет готов обновить мировые рекорды, может быть, сразу во всех движениях и в сумме. Но тут великий атлет опять уважил чужое мнение и согласился поучаствовать в совершенно лишних для Него в контексте года соревнованиях в Ереване. В состоянии огромной перегруженности, не подводивший себя к Еревану, потому что необходимый чемпионат СССР лишь через несколько недель, Тальтс выходит на ереванский помост.
Первый подход в рывке начинает выше, чем в своё золотое время: на штанге 167,5 кг. С добротным запасом вырывает вес. И - при подъёме из подседа ломает правый локоть. Насмерть перетруженный сустав ответил, даже в ущерб себе, категорическим неприятием перенапряжения. Самый сильный в своей категории, готовый в ближайшем будущем к новым мировым вершинам, в полубессознательном состоянии, поддерживаемый подбежавшими помощниками, Тальтс покидает (теперь именно так) мировой спорт. Хотя опять очень скоро Он возобновит восстановительные упражнения и даже восстановит силовой потенциал, а в некоторых подсобных упражнениях и превзойдёт себя прежнего. Но так и не починенный до конца локоть и вконец забастовавшая спина положат предел своим страданиям и потребуют у своего беспокойного хозяина угомониться.
Дух всемогущ, а плоть слаба. Когда-то ещё люди переплавят свою земную материю в огненное состояние, соответствующее психическому! Каждая беда не гасила, а распаляла новым огнём дух великого Яана. А бедная плоть не поспевала за экспансией и взлётом Души. Смотреть, полному огня и выключенному из игры, на праздники чужой силы – это занятие не для простых смертных. Хотя и уникальное в качестве душевного испытания.
Самурайский кодекс Бусидо, Путь воина, гласит: "Когда для выбора имеются два пути, выбирай смерть". То есть погибнет только тленная часть, а бессмертный Дух лишь сильнее разгорится в смертельных испытаниях. Или будет гасить себя трусостью и слабоволием. Кажется, Тальтс следовал этому завету тех, чьё слово было делом, всегда.
И ещё Бусидо: "Будь самим собой, а не тем, кого ждут от тебя другие".
Плутарх рассказал о попавшем в плен тяжело раненном спартанском воине, выставленном для продажи в рабство. Желающий купить Его спросил: "Если я куплю тебя, ты будешь честным?" Спартанец ответил по-спартански: "Даже если не купишь".
Породу не украсть и не потерять.
«В Эстонии и кроме Яана были сильные физически тяжелоатлеты. Даже очень сильные. Но Его душевный огонь, воля к достижению цели – явление совершенно чудесное, неправдоподобное. И на это явление ещё долго будут смотреть не назад, а вперёд». Так полагает Тайму Вийр, бывший для Тальтса незаменимым помощником, настоящим соратником в течение всей Его героической мировой атлетики.

…Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив.
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив.
Останься тих, когда Твоё же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен всё воссоздавать с основ.
Умей поставить, в радостной надежде,
На карту всё, что накопил с трудом,
Всё проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в Твоей груди
Уже давно всё пусто, всё сгорело
И только воля говорит: «Иди»!..
Киплинг, «Заповедь»

.Приходили новые чемпионы и рекордсмены 70-х годов в первом тяжёлом весе. Но оказывались часто героями одного сезона, даже самые выдающиеся. Такой плотной стабильности результатов на уровне мировых рекордов в течение целого ряда лет, как у Тальтса, атлеты первого тяжа в 70-е уже не знали. И конечно же, все 70-е годы, вплоть до Московской олимпиады, Он мог бы ещё много прибавлять и с полным правом воевать за звание сильнейшего. При оптимальном здоровье.
В повести Марка Алданова «Святая Елена, маленький остров» Наполеон, уже на острове Святой Елены, оборвав предыдущую тему, вдруг изумлённо спрашивает себя и присутствующих: «Но если Господь Бог специально занимался Моей жизнью, то что же Ему угодно было ею сказать?»
Наверное, так спрашивает себя почти каждый, великий и малый подлунного мира. Ответ, кажется, и без Бога нетруден и очевиден: и невиданные победы, и смертельные испытания, и эйфория, быстро переходящая в тоску смертную, и всё прочее – всё питает и развивает великую Душу. Которая, как зерно, смогла выпасть из безликого колоса-социума-общего стада и только потому обрела самостоятельную плодотворную силу. Теперь всё всемирное бытие посвящено Её росту. И - через Её воздействие на мир и индивидуумов - росту других, готовых к этому Душ. Для развития и преображения Жизни. Лишь бы Бог одарил чувством душевного голода.

Живи так, как хочешь Ты, а не как ожидают от Тебя другие. Неважно, оправдаешь Ты их ожидания или нет. Умирать Ты будешь без них.
И СВОИ ПОБЕДЫ ОДЕРЖИШЬ САМ!

Кун фу-цзы

2012























Сказать спасибо автору:
0

Рубрика произведения: Проза ~ История
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 10
Свидетельство о публикации: next-2022-125812
Опубликовано: 26.07.2022 в 17:37
© Copyright: Георгий Георгиевский
Просмотреть профиль автора




Авторские права
Какие произведения можно размещать на своей странице?
Можно публиковать только своё авторское творчество, то есть то, что вы создали сами. На нашем сайте нельзя публиковать чужие (современные) произведения: музыку (треки, миксы, ремиксы), литературу (поэзию, прозу), видео и фото контент и др. Любой плагиат может быть удален без опповещения автора, разместившего его. Если ваше произведение является составным и использует заимствования, то они должны быть согласованы с правообладателями.

Сайт «Некст» (www.next-portal.ru) не продает и не использует каким-либо иным образом загруженные музыкальные фонограммы и литературные произведения, а лишь предоставляет дисковое пространство и иные технические возможности сайта для хранения и возможности передачи загруженных фонограмм по каналам сети Internet исключительно по инициативе пользователя. Авторы (пользователи) сайта принимают на себя всю полноту ответственности за загружаемые ими произведения в соответствии с законодательством Российской Федерации.




1