Новый литературный / музыкальный портал
Поэзия
Песни
Музыка
Проза
Разное
Видео
Музыканты
Авторы
Форум
Конкурсы
О портале
Поэзия
Песни
Музыка
Авторы

Хроники безвременья


                        1

 

А может, писать о нашем сегодняшнем времени

получается так плохо

потому, что этого времени нет, –

как говорится, пропала эпоха?

 

Ну не пропала,

пропасть – это как-то слишком

драматично и весело,

а наша не начудесила,

а просто она не случилась,

не получилась,

не началась,

не пожила всласть,

а потому и конца у ней

не будет – предела неслучившихся дней.

 

Физики трепыхаются,

объяснить пытаются –

полно ребячиться,

задом пятиться

к тем временам,

когда жилось нам.

 

                        2

 

Давно ли так случилось, что страны

нет,

нет народа ее, люди

не связаны ничем, взаимной даже

нет ненависти?

                          Я в тебя не верю,

мой друг, мой враг. И ты…

                                                Когда б кто верил

в мое существование, давно

пришел бы, прекратил.

Еще пишу,

что значит: и страны России нет.

 

Не верится уже, что тут была

и Бог ее любил, в нее Бог верил!

 

                        3

 

Ни тебя нет, ни меня –

чистый солипсизм

обоюдный: два огня

в переломах призм –

 

есть ли? были? Что один

блик, неверный свет?

Часом час и клином клин

вышибли – и нет

 

нашим жизням на земле

меры никакой.

– О добре, о всяком зле

помнишь ли, такой

 

умный, что предвидел? – Что?

– Все вот это! Да.

Возвращается пустой

мысль, попав сюда,

 

возвращается она,

битая всерьез,

потеряла времена,

довелась до слез.

 

                        4

 

Чужое, заемное время,

чужое мы тянем, живем;

нетяжкое, смутное бремя

мы, не замечая, несем.

 

Расплата? Вы шутите, что ли?

За что? Это время – ничье.

Нет – общее. Взятая доля

по праву. Бери как свое!

 

                        ***

 

Себе-то что врать, поддаваться

на слишком невинную ложь,

в какие разы покупаться? –

Я лгу, и меня ты не трожь;

 

своими устами благими

вещаю, слышь, на языках

понятных – живыми, какими

еще не мели этот прах,

 

оставшийся после российской

Истории, после всего

тут бывшего. Кончились риски,

не выиграли ничего.

 

                        5

 

А страны есть – там время. Здесь у нас

пространство только. Чистый Божий свет

застыл, и он, застывший, светит тускло,

почти не светит…

                                 Нет разбега, прыти

от самого Творца до всякой твари…

 

                        6

 

Земля осталась –

народу нет;

война старалась –

с нее ответ.

 

Мир уменьшался,

народ мельчал –

ни оставался,

ни уезжал.

 

                        ***

 

И русским духом

пропахла вся

земля, чтоб пухом

ей стать нельзя;

 

тверда, сурова,

насквозь черна,

всему основа,

предел она.

 

                        ***

 

Согнали ветры

тяжолый дух,

на километры

вид пуст и сух,

 

земля осталась

без вех, примет –

такая старость,

где смерти нет.

 

                        ***

 

Кто кем мы стали –

как облака,

мы вид приняли

чужой слегка;

 

был дух – лепил нас

дух, из нутра

животворил нас,

была пора.

 

                        7

 

Нет правды – и не хочется;

ложь – да и та рассыпалась,

как не было, как не ее

тут лгали, слово легкое.

 

Как расточились призраки,

веселые и страшные,

так стало пусто в воздухе,

еще страшней, не весело.

 

                        8

 

А поднимался я,

из земли вставал,

сил напитался я,

тайны знал,

 

а теперь – сух-суха земля

надо мной.

Надо, что ли, встать, шевеля

синь-травой.

 

                        ***

 

Некого пугать

видом, смерть,

незачем шагать

и лететь;

 

нежить я полей,

нежить сел,

меня пожалей –

нежный, мол, –

 

погляди, уважь:

всхлипну – выпь;

видимую блажь

(сплюнь!) рассыпь.

 

                        ***

 

И всех наших идей печальный вид

вчерашних, позавчерашних, – всё такая

дурная, сука, нежить. Если были

когда-нибудь живыми. Покупался

и я на них, и поумней на них.

 

                        9

 

Кто мы теперь?

Была кровь,

в крови – душа,

в душе – вера,

в вере – смысл.

А теперь?

 

                        10

 

Карты я видел чужие: растущие белые пятна

там, где земля наша, и даже сетки нет координатной!

 

Есть еще, Родина, несколько с именем, крупных селений –

бывших твоих городов, но растут, поглощают их пятна –

лепры…

                 Тебя изъедает болезнь, от которой, смертельной,

все привиты, безопасны, здоровы, одна ты такая,

мучась смертельным недугом, постыдным, исчезнешь, вся в белом...

 

                        11

 

А бывало не так: долго тягучее

наше время текло – терпкое, спелое,

видом мед, вкусом мед, нам пропитание

на потребу единое.

 

И не эллинского, не иудейского

вида время текло – горькое, русское,

все начала, концы в нем были, двигались

его жизненной силою.

 

                        12

 

Одно я понимаю: прекратилась

История. У нас ли только так?

 

Локальная беда? Всеобщий швах?

 

                        ***

 

А у других за лютою зимой

весна приходит, дальше – строй обычный

событий, понимают их движенье...

И невозможно мало изменилась

от наших здешних бед большая жизнь,

большая экономика…

 

                        13

 

Где ты, жизнь Кощеева?

Как сковать иглу,

дубу-столбу-дереву

как уйти во мглу,

 

вымахать в рост вёрстовый,

чтоб укрыть сундук

от лихого молодца,

от недобрых рук?

 

                        ***

 

Пташка неподъемная –

в небе, в синеве,

зайка, зверка стрёмная, –

в мураве-траве,

 

щука, рыба хищная, –

ищут, не найдут;

где ты, жизнь излишняя,

чуемая тут?

 

                        ***

 

Есть иголка-семечко,

есть в иголке жизнь –

кой-какое времечко,

вечное кажись.

 

Родина-покойница

скажется живой,

если в кровь уколется

этою иглой.

 

                        14

 

Неочевидна русская идея,

опасна и ревнива. Она жестко

других не терпит на своих пространствах.

Она неразговорчива, ясна

любому, кто тут русский, кто не русский.

 

                        15

 

И выхолостить в добрый час

успели злобных нас;

терпимы к всяческой беде,

уловлены в среде

 

обставшей, теплой, жить где – жить

с другими наравне,

мы сторговались заплатить

душой своей вполне.

 

                        16

 

Что времени больше не будет,

пророчили всякие, много,

казалось, что умные люди,

казалось, что в страхе у Бога.

 

Да что они знали, такие

завравшиеся? Взгляд их дальний –

о нынешней, скучной России,

о прошлой, большой, завиральной.

 

А времени просто не стало,

вот даже ни часа, минуты.

Для смерти и той не достало.

Не радует жизнь почему-то.

 

                        17

 

Не просто так,

не быстро

умирает такое большое,

такое живое

тело,

такая живучая страна –

Россия.

 

Убывала кровями и смыслами

долго, долго…

 

Переставала быть Россией,

возвращала себе имя –

и всё, каждое действие –

с убытком, с ущербом…

 

Как сказали бы затеявшие все это немцы –

«цугцванг».

 

                        18

 

Были священные дни, гекатомбы без смысла, пощады –

Русь поднималась полпьяная, больше хмелела, зверела,

красного жар-петуха запускала, душа нараспашку:

надо ей было от тягот, неволи на час встрепенуться.

 

Бог ей прощал эту жуть, этот жар, Пугача или Стеньку,

Бог не вменял ей греха, понимал святость воли и бунта.

Надо же было жидам-ловкачам совладать со стихией,

темной, исконной, – досталась страна революции!

 

                        19

 

Время играло смыслами,

втридорога вралО,

все измеренья вынесло,

стрелками повело.

 

Виды его тяжолые,

прошлые решены –

вышли из него голые,

как бы не рождены.

 

Бывшие так небывшими

делаются года;

мы, столько лет грешившие, –

невинные навсегда.

 

                        20

 

Недалече ли, далече

место красоты желанной.

Все сегодняшние речи –

о земле обетованной,

 

о немыслимой дороге

непременно прямо к цели,

о бессильном русском боге,

держащим мир еле-еле.

 

                        ***

 

Город Китеж шел под воду,

город Китеж звал нас, бедных,

на последнюю свободу,

на свободу дней последних…

 

                        ***

 

Так легче умирать, предполагая,

что где-то бог есть, его рай далекий…

 

В час утренний, прекрасный и печальный,

раздастся звон из-под земли, воды –

обманный звон: земные черти ловко

по рожкам, по копытцам тук да тук…

 

На эти звуки двинемся в час добрый

с небытием смешаться до конца.

 

                        21

 

Времени больше нет, инерция его кое-как

движет нами и стрелками шевелит;

детям бы не надо здесь рождаться, во мрак,

ну а мы не умрем, даже и веселит

 

новое бессмертие, потому что безвременью нет конца, –

вот так я всегда-навсегда, не пресекаясь, буду;

новое бессмертие без мученического венца,

неподвижность моя, немыслимость – сердца моего остуда.

 

                        22

 

Зачем тебе душа? Не отпустили с неба

рожденному: мол, так промаешься, -живешь,

как все вокруг. Доволен будь достатком хлеба,

и тем, что воду пьешь, и тем, что водку пьешь.

 

И в мелкой толкотне, как то провидел Броун,

не надо никакой особенной души.

Но выклянчил себе – и, видом очарован,

следит за смертью тот, кто к смерти не спешит…

 

                        23

 

Все безрадостно, беззлобно:

поп, собака, мясо, смерть –

надпись пишется подробно,

круг сужает круговерть,

 

круг сужает, окружает,

потому что естество

истощается, тощает,

губит трение его.

 

                        ***

 

Где был волкодав-собака,

там едва ли спаниель

мясо тянет, узка ямка,

выветрен поповский хмель.

 

Что писать? И так все знают,

повторяют. Так живем.

Повторенья замирают

на пределе на своем.

 

                        ***

 

Время тоже круг за кругом

меньше, меньше, если нет

смысла нового, – по дугам

сам себя догонит свет.

 

                        24

 

Так, эдак изменяясь, упражняясь

во взлетах и падениях, судьбу

мы истрепали, жизненные силы

растратили на дальних рубежах,

где нет теперь России.

Мы идей

прочувствовали, прожили так много,

что больше – ни одной, ни самой русской…

Мы убывали. Мы числом мельчали…

 

А наши дети будут где-то жить,

и, может быть, на этом самом месте,

на этой вот земле. Им кто-нибудь

расскажет о стране, так плохо, больно

умершей здесь…

 

В какое-то иное бытие

мы перешли.

 

 

Эпилог

 

Не уехать отсюда:

пустоту месят,

наворачивают на себя колеса,

не взлетит самолет,

не от чего оттолкнуться…

Только силою духа,

у кого он есть,

только силою духа

можно

из этих мест…

­

Сказать спасибо автору:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Лирика гражданская
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 9
Свидетельство о публикации: next-2021-109824
Опубликовано: 12.11.2021 в 13:00
© Copyright: Дмитрий Аникин
Просмотреть профиль автора




Авторские права
Какие произведения можно размещать на своей странице?
Можно публиковать только своё авторское творчество, то есть то, что вы создали сами. На нашем сайте нельзя публиковать чужие (современные) произведения: музыку (треки, миксы, ремиксы), литературу (поэзию, прозу), видео и фото контент и др. Любой плагиат может быть удален без опповещения автора, разместившего его. Если ваше произведение является составным и использует заимствования, то они должны быть согласованы с правообладателями.

Сайт «Некст» (www.next-portal.ru) не продает и не использует каким-либо иным образом загруженные музыкальные фонограммы и литературные произведения, а лишь предоставляет дисковое пространство и иные технические возможности сайта для хранения и возможности передачи загруженных фонограмм по каналам сети Internet исключительно по инициативе пользователя. Авторы (пользователи) сайта принимают на себя всю полноту ответственности за загружаемые ими произведения в соответствии с законодательством Российской Федерации.




1