Новый литературный / музыкальный портал
Поэзия
Песни
Музыка
Проза
Разное
Видео
Музыканты
Авторы
Форум
Конкурсы
О портале
Поэзия
Песни
Музыка
Авторы

Финальный сборник (часть шестая)


Александр Нарвский
­­«На последней к рассвету страже»

На последней к рассвету страже
Тих мозаик зеркальных вдох,
Сон разбит и охрой окрашен
Огненосной зари ледок.
В измерениях Божьей сути,
Окружённый цветным гало,
Из незримости став прилюден,
Мир поющий плывёт в стекло.
Ослепительных дней задаток,
Благовестия горний след,
На окрашенный гроб не падок,
Отражается стих, как свет.
Пусть сегодня продрог и вымерз
Глас, наветом сожжён дотла,
Раскачнётся цветущий ирис,
Распадётся туманов мгла
И отправится в путь-дорогу,
Из нелепицы выйдя вон,
Мироздание босоногих
В грозовеющих туч озон.
Покой                                               
Отплясывает пир чумной фокстрот,
А сердце ждёт молитвы созерцанья,
и огненной крылатости полёт
Имеет лишь в покое основанье.
Покой души — причастия глоток,
Как таинство из песни колыбельной,
Что ныне сталью распинает рок
В неистовости звука децибельной.
Как матери достойна тишина!
Как драгоценен дух её лучистый!
Прозрачностью любви освящена,
Дыханием из колыбели чистым.
Зла дьявольскою сладостью пленён,
Мим неестественно повёрнутый налево,
На миг прозревший, рвётся ввысь, разгневан,
Как полноту почуявший ЭОН.
Не дружит со смятением покой,
что духа совершенства сердцу чает,
и не поросший кладбищ муравой,
А тот, что на распятьях  обретает.
«Пьянила ночь»

Пьянила ночь в хрустящей синеве,
В напеве долгом тишины шипели звёзды.
Сквозь кожу прорастало стихоносно
Морганье век в сияющей листве.
Морозный воздух память оросил,
Свечой оплавленной над фонарями свиснув.
Мерцанье чувств мешая с силой мысли,
Явилось с Млечного пути стихир такси.
Слоями лепестков фонарь сверкал
В кромешном одиночестве видений.
Там, распускаясь морем светотеней,
Впадало время в каменный портал.
Сердечность мига выпита дотла.
Порогом вспенены часов иных мгновенья,
Дым взора стынет до остеклененья,
Прощанья горечь губы обожгла.
Соль благодати взор мой собирал,
Ликуя в пламенном карминовом блаженстве
Струй росчерки и огненные жесты
В листве дорожной ветер изломал.
Пружинит времени безхвостая змея,
Боль расширяет к небу сердцеоких.
Виждь, как восстали новые пророки
На перекрёстках с новым бытия.

 «Алое»

Алым цветом атакован,
                                             дух растерянно молчит.
Взмах, свергающий оковы,
                                               горней музыкой звучит
Лучезарное возмездье мыслям мрачным –
                                                                      листопад!
В слов надменных перекрестье
                                              взрывы желтые летят!
В поиски небесной цели
                                            вписан пурпура минор,
алы у осин метели ,
                                     золотист берез убор.
Даль, осыпанную грустью,
                                                одевает осень в шик.
Золотым лучится хрустом
                                                  мед раскаянной души.

«Стеклянный взгляд»

Стеклянный взгляд туманы полосует, 
Разъела соль тоски 
                                    души прицел, 
Где космос крабовидный светит всуе.  
И дней текущих свиток онемел.
Покой стиха в податливости пальцев, 
С улыбкой губ, застывшею навек,
Быть может чьим-то сном, как пламя танца,
Как ветром расцелованный побег.
Был временем оржавлен дар наитий;
Лохматым псом гнездится тишина.
Пора б извлечь из теневых событий
Огонь в присутствии небесного окна.
Покоем безучастным даль блестела; 
К щеке прижалась слёзная звезда;
Звук замирал в тиши седой несмело;
Задумчив лёт отпавшего листа.

«Сегодня небо запахами дышит...»

Сегодня небо запахами дышит, 
Ты вышел на охоту за стихом, 
Как ищут солнце листья, 
дети, 
мыши, 
невидимость ловя за хвост пером. 
События всегда горизонтальны 
а человек, как вертикаль струны, 
натянут нотой АУМ безначально, 
как сердце воплощающее сны. 
Среди летящих звезд и листопадов 
во тьме горящих болью чьих-то ран, 
стать он мечтает не игрушкой ада 
а возглавляющим победных ратей стан. 
Как сердце Агнца, Свет крестообразен, 
Так мысль твоя, всегда она с тобой, 
Мечом обороняет от соблазнов 
И с бездной продолжает вечный бой. 
В груди скрещены ритмов тетраморфы, 
Их не познают спящие умы, 
Погрязшие в болотных истин торфах 
И не желающие вылезти, увы. 
Но к Свету нас выводит из туманов 
Не кладбища честной аксессуар, 
Не Ариадны нить и мудрости экранов 
а Жизнь творящий Духа Свята дар. 
 
«Глас струится медной скукой»

Глас струится медной скукой, 
отраженный звон дрожит, 
монетарно мерным стуком
Заколочен слух души.
Память грузным батискафом
Поднимает боль с одна -
Ленту ночи телеграфа,
Каучукового сна.
Суетился сумрак блеском,
Хвост поджав, век-волк бродил,
миражи дорог прелестных
мы искали что есть сил.
Набродились по откосам,
Надорвались до аорт,
Сединой простоволосой
Воин пьяный ныне горд.
Свет фонарный обескровлен
снегопад остекленел,
пахнет смертью в изголовье
колыбели русских тел.

«Нас расширяет к небу сердцеокость»

Нас расширяет к небу сердцеокость,
Пружинит болью времени змея,
Восстанут Века целого пророки
В прицеле перекрёстном бытия. 
Крадётся ночь дурманом многоточий,
Свет распружинивая в лучевой бросок.
Ладоней линеарностью упрочен,
В промёрзшем сердце тает льда кусок.
Бездонность, расцветая в симметричность,
Доносится как странствия капель.
В провалах поднебесности безличной
Нас примиряет с елями метель.
В осколках пустоты зеркально гулких
Находим всё ж себе сосуд хмельной
И в этом млечно-звёздном закоулке
Стихом даруем дождик проливной
Из пробы солнечной сердечности наивной
Чуть дымным взглядом заоконной детворы 
Лик Господа является из ливня
На край мгновенья сброшенной игры. 
«Свет истекал…»

Свет истекал заката шёлком красным
На облачные струги и ладьи,
В клочках стихов пульсация пространства
По числам Фидия кружилась в забытьи.
Дней сытых приторны безмолвные волокна,
В бутоны роз упрятаны лучи,
И бьются в нераспахнутые окна
Сомнений горделивые грачи.
Шагал ночным асфальта откровеньем, -
Спор с тишиною - ожиданье трат, -
В ладонях сонных колкие мгновенья
Круговращали наваждений град.
Весенних смол палитрой расколдован
Восточной песни глянцевый винил;
Озоном призрачной планеты оцелован,
Слух расписную огненность ловил.
Светозвучаньем пенились гвоздики
И воздух задушевный замирал,
Ленивость неги в розовые блики
Неощутимо взгляд весенний заплетал.

«Под гипнозом зрачков»

Под гипнозом зрачков из оконной мрежи
                                                         сквозь панцирь чувств 
Фронт дрожащей хвои извилистых крон суров.
За прохладу трав, за зеркальность озёр держусь;
Прорастая огнями мечтаний в распев ручьёв.
Вызревала капЕль земляники по кромке крыл; 
Набухал неприкаянно звуком свирельным шаг;
Слушал голос дождя, что по крышам размерно бил,
Набирала выси по каплям тревог душа.
Светом песенным в хоре лесов застывал рассвет;
Облаками лимонниц расшиты шаги Весны;
Затопила шелками улыбка её побед 
Синий воздух, придавленный смехом морозно злых.
Губ пурпурная нежность текла в невесомый жар,
Рук пугливых летучие рыбы кипели вкруг;
В изумрудах надкрыльев ковёр цветовой жужжал
Мёд нетронутых тайн вековых пьют глаза и слух.
«К конвульсиям смыслов сведен»

К конвульсиям смыслов сведен, не прожеван символик слой,
Беззащитна душа перед магией смартфонотек.
Тетива звенит, направляя стрелой антител стих рассветный свой,
Самописцев хмелем больной головы весь дочитан трек.
Недостаточность полубезумцев одета в транс,
Роза ветреных дел достигает полураспада дна,
Но с душой уж вошёл Откровений Огонь в резонанс,
Расплываются в дым пароксизмы болезней ума,
Зарастают раны разорванных смарт-времён,
На измученных лицах от Спаса играет блик,
Символических смыслов радогенез до глубин обнажён,
Среди волн гравитаций Блаженных звенит восклик
Теней извилистой мимикой обуглен вселенной формат,
Шкалою рассудка контужен стихий импровиз.
По колено в сугробах скорбей отбеливал стихопад,
Антинемирного солнца взвивая размерный бриз.
Такты ночные всплывают в груди, побеждая некроз.
Ран душевных текстуры рифмованы с палой листвой.
Чувств напряжённых аккорды сплетаются в метемпсихоз,
Густо крошатся на магии тропосов вразнобой.
Грузят еще шаровидности и кубатуры нейронов узлы,
Онемевшие строчки в оправе эклиптики громоздя.
Густо бормочет костер, доедая хрустящие комья мглы,
Растворяя шипящий озон в патефоне дождя.
Как ты ни прячься, годы останутся, будут ритмом звучать,
Обожженная кожа сердца сползает годами пестра.
Провались в себя, пусть ты нищ ещё и безкрыл в плечах,
Атональными сердца стихами сгоняя инстинктов страх. 
«Мера»

Мерой трав измеряем круженье небес голубое,
Мерой грусти - пространство осенних примет,
И дыхание рифа окажется мерным прибоем,
Уносящим рефрен, что не раз и не трижды пропет.
Бьётся птица и сердце, и шмель золотой в колокольчик,
Принося за собой и потом унося имена;
Только ты их сложить в диадему любви полномочен,
Что, как лестница в небо, лучами души сплетена.
Мера сердца, как мера тепла материнских ладоней,
Как любимой объятья, за горизонтом - заря.
Измеряется вечность недаром душой молодою
И росой молодильные яблоки в сказочных гранях горят.

«Цветные отблески в пространстве окон пели…»

Цветные отблески в пространстве окон пели
И горизонт вплетался в шёпот губ -
Из синей одномерности метели
Рождался иномирности вселюб. 
Молебна тишины слуга прилежный,
уж луч внимания скользнул по тайникам, 
Схороненным в кристалле снов нездешних,
И уводил к раздумьям и стихам.
В гипнозе снежном эхо замерзало,
снов контур шевелился и густел,
где трасса паутины представала
симметрией короны на листе.
«Сион»
Обезкровлен твой дух, тело твердью распято. 
В отражениях неба средь множества рыл, 
Ты догнал свою тень и сегодня расплата 
С пеплом сердца без тайн, без крыл. 
Рот заклеен «моментом» крутого смартфона 
И струна не тревожит твой слух. 
За подкладкой экранной пустая икона 
Со звонками железных мух. 
Из изнанки событий экранных овалов 
Льётся слякоть истлевших в бескормице душ. 
Племя чуждых по духу снопевцев солгало, 
Распатронив талант, камер вызверив глушь. 
Но сегодня, Господь, мы Твой дар обнимаем, 
И, в молитвенный плат, в песню лилий полей, 
В их настой вековой завернув, возвращаем 
Как Тебе уже дар от Соборных людей. 
Наглотавшись ночей, накачавшись в качелях 
Всех якутских ветров, всех алисовых нор, 
Возрождаемся вновь к соли Первозначений 
Под Отеческий кров самой высшей из гор. 
«Рокадное шоссе»

Рокадный гул шоссе невидимого фронта 
С предгрозовых небес истомой ныне схож. 
Но лишь морщиной лба премудрости архонтов 
Из сердца не изъять в ржавь спекшуюся ложь. 
Безвидна и пуста до электронов бега, 
Вначале вся земля была от зла чиста, 
Мечтала всё, когда ж в ней Альфа и Омега 
Предстанут как Любовь, София, Полнота. 
И Ангел Тишины безликость формы свергнет 
Предвечность явит свой из звездицы расклад, 
Соткется время как поток первоэнергий, 
Как сердце, окрыленное в ромбических углах. 
Развёрнуто Крестом, всё крестно мирозданье 
Крестообразен солнца первый шаг 
В неведомую даль всетворческих исканий, 
О чем едва ль мечтать могла художника душа. 
И ныне пробил час – Огонь Запечатленный
 из сердца полноты, как Космоса ЗАВЕТ, 
На струнах воспарит в тех душах окрыленных, 
Кто людям отдал всё и жизнь вернул как Свет. 

«Пути эпох до стыков опуская...»

Пути эпох Руси до стыков опуская, 
Звенели целый век «обходчики с серпом», 
Выстраивая рай из лагерных сараев, 
Мешая дым кадил с асфальтом и песком. 
Воронка льстивых слов затягивает души, 
Костями ею вымощен Европы материк. 
Закат багров в крови, где нефтяные лужи 
И Ноттердама дым в один увидишь клик. 

«Глаза пустеют…»

Глаза пустеют, сжаты аксиомами.
С невидимостью - сердцем говорим.
В гипнозах танцев, медианесомые,
Мы вычислим всё ж света алгоритм!
Болеет выдумками, с пошлостью вальсируя,
В плену софизмов, магия стихов,
А рядом, по канату балансируя,
Идёт Любовь, как звук живых шагов.
Живущий-в-Звуках снял печать молчания,
В аккордах солнца звук трубы пропел.
На царственных плечах, для всех нечаянно,
Выходим мы за времени предел.
Оболганные лживыми пророками,
Исхлёстанные выгоды плетьми
Мы вырвемся из воровского логова,
Останемся стихами и детьми…
«Вот, отзвучав, растворился пульсар светофора»

Вот, отзвучав, растворился пульсар светофора,
Лепет болтливый доспел до сиреневых звёзд, 
Духов духами я снова посажен на скорый
Поезд, явлённый мне девой в составе из грёз.
Шёлковым спущен чулком освежающий вечер,
Птиц из фантазий ночных прорастает вокал,
Галки 
            кусочек вороний толкуют на вече,
Всё дознаются, кто дар ей такой подослал.
Ночь конвертирует в зов
                                              пустоты безконечность,
Капельниц звёздных
                                     на рельсах блестит молоко,
Окна – проталины глаз в иномирную млечность, 
Спины спиральных ветвей – 
                                                   на сединах висков.
Пил невесомости знойной 
                                             вино полудрёмы,
Солнечным словом угасшие звёзды крестил.
В косы вплетая твои
                                         световую солому,
Истины сок 
                       из источников глаз твоих пил.
Синью их был окрылён огневидной сердечно… 
Каюсь в бездарности слов, но ладони тяну
Вьюгой опавших цветов к твоей милости вечной,
В зелени мутного сока качая Весну.
В звуках играющих бликов
                                               ручья на рассвете,
В графике почек любви, ожидающей жизнь, 
Сумрак тобою замедлен, в надежде ответит
Пульсу сердечного взлёта над холодом лжи.
«Отмерцали звёздно годы-дни»

Отмерцали звёздно годы-дни расхристанные, 
Отбряцали знаменосно перелистанные, 
С краснозвёздною мечтой враз расставшиеся, 
бродим тучей, по ветрам стосковавшейся, 
где печным угаром – хор малодушия: 
Пусть в законе правит вор, мы послушливые. 
Есть Лжедмитрий-царь с боярами всевластными 
И пророки есть свои РОДносвастные. 
Уж они-то отведут нас в Тартарию, 
Мы не абы кто – мы ж древние арии!
Ведь когда-то наши боги неуступчивые 
И ветрам повелевали, горы скручивали. 
Так про белого бычка всё те же повести. 
Меднолоб Ванюша наш, хотя и с совестью. 
А толкали к бездне русских смарт-товарами, 
В «музобозах» представлялись суперстарами, 
К Небесам текла Русь избами, рогожная, 
И калякала, дивилась с перехожими. 
Всё жалела их – подайте им хлебушка, 
Мы-то что, мы ж с Борисом и Глебушкой. 
Но Борис и Глеб убиты. Русь безрадостная 
Ужаснулась, чуть поплакала жалостливо. 
Окаянство вновь за пьянкой забывается. 
Пляшет снова Русь, слезами обливается. 
Слух прошёл, что-де убит был князь кинжалами 
Боголюбский, Русь лелеявший державную. 
Грозный царь восстал тогда на тьму преступную 
И опричниной воздал вероотступникам, 
Променявшим на лохань Царя Небесного 
Псов оскалом за житьё духовно тесное. 

«Окрашен пеплом дым»
                          
Окрашен пеплом дым,
                             рокочет гул планет,
дождь побелел от ярости подлунной,
где росчерком двойным
                            инверсионный след
на душу рухнул тяжестью латунной.

Как чисел мертвых хмарь,
                                смолою ночь течёт,
сбивают курсы на Восток раскаты лая.
Скользит луны фонарь
                               чуть тёплою свечой,
и еле слышно звёздами бряцает.
Цепляет слух каблук
                                окаменевших слов,
в безжизненной пустыне не согреться.
Но схватит имя Звук
                             небесных лепестков,
прольется звон густых расплавов сердца 
 «Русский дух»

Нам говорят: наш путь из тьмы во тьму, 
мы сами - тьма и в мрак шаг утопает. 
Душа нирваны ждёт, потребен миф уму, 
молчанью, мол, снотворность подобает. 
Скрещённый с тишиной, ум огненным волчком 
запутался в Даниловых седминах. 
В летучих рыбах дней расширив свой зрачок, 
стоим сегодня в шаге от пучины. 
Сменились времена и плясок пламена 
в перуновых замкнулись ностальгиях. 
Изми из сердца код заснеженного сна, 
нашёптанного ледяной стихией! 
Горгулий ночь прошла. Совиных фонарей 
огни таращатся, всё в камерах сличая. 
Но тьме отмерен срок, зарю трубит Восток, 
тьму осыпая солнечно лучами. 
И Солнце семена секунд своих раздаст, 
в мелодий тропос Песню облекая. 
Мы ведаем, что ритм и звуков новых глас
Лишь болью сердца Космос расширяют. 
Под пересуды тьмы медийных кукол сонм 
низводит высшее до низменно земного, 
но святорусский дух, прозрачно невесом, 
был коронован как Предтеча Слова. 
Звук пурпура струит крылатый конь комет 
с небес подножья дерзостным регистром: 
МИР СОТВОРЁН КАК СТИХ! 
                                   ПОЭМОЙ - БЕЛЫЙ СВЕТ! 
Что растворяется до сока в жилах листьев. 
Из четырёх зверей небесных голосов 
шагнула радуга энергий семицветных. 
В скрещении углов, в паренье нежных слов 
блаженство дарят Мать, Отец и Лето. 
Да взращиваешь ты, где смерть и теснота, 
басовым просверком струны цветы Невесты! 
Как цвет смолы тугой, раскроет береста 
нам логос начертаний неизвестных. 
Когда умолкнет стих и канет в Лету речь 
и звуков струнный перебор предстанет тишью, 
на струях силовых из огнезрачных плеч 
словесность древняя восстанет к славе вышней. 
Когда ночная мгла вся на синь изойдёт 
и время обернётся к нам Зарёю, 
мука шестого дня Век Русский испечёт, 
все скорби сердца вымешав с мукою… 
Ведь Русским кораблём распахан чернозём 
и волны подняты корней сокровищ духа. 
В девичьей ли красе, в походе ль боевом 
ищи свой путь отверстым в Небо ухом.


«Русский Орос»

Разрешился век одиночества,
Цепи змей пятиглавых раскованы,
Распакованы сны-пророчества
Налетели витии-вороны.
Налетели бесы, закаркали,
Мол, всё те же мы, безответные,
Полетим за алыми галками
В даль коммунии несусветную.
Рясофорным полощут оросом,
Мол до Киева были звери мы,
Только тесен для русских космоса
Рима Третьего шлем империи.
Ток в лампадах истрачен досуха,
Искуплённых мечи истУплены,
Но раздвинут уже морок посохом.
Ржавой скуки ветра обуглены.
Передуманный, перехоженный,
Путь по свалкам умов затмения
Входит разумом расторможенным
В Иоанново Откровение.
Распогодится, растуманится,
Серой пылью в полях развеется.
От нашествия Русь избавится,
На Собор бо святых надеется.
Вновь достоинство слов упрочится,
Что идут от начальной Истины,
Слов, безпамятством опороченных,
Расцветёт Огонь в Богомыслии.
Танцем с ветренностью помолвленный,
Винно зреет сок неоскудности.
Взглядом Кротости обезсловленный,
век сгустился до изумрудности.
Раздвигает небес раздолие
сердце ритмами слов ретивыми,
пиром огненным разносолие
в уши льётся небес мотивами.
«Ковчег звуков»

Рассветом к Небу, тянущему руки, 
в телах рассредоточен дней отсчет, 
КОВЧЕГ к нам Солнцем капает и Звуком, 
Не хлебом лишь единым мир живет. 
Как шея лебединая в день века 
Протянута над сумрачной землей. 
Ветвясь по дельтам мышц, 
                                                по крови рекам, 
Живая вера правит колеей. 
Звучанье запахов цветных и линий терпких,
 - Вино, разбавленное в сети - сети кровь,
 - ловлю и я прозрачно, чисто, крепко, 
своею верой радостную новь.

В обруч Века заключённый

В обруч Века заключённый,
Наднебесно Дух горит.
Луч, зеркально отзайчённый,
Тактом сердца говорит.
Брызги трав и птиц
                                       коктейлем
С солнечной росой сплелись,
Крылья дерзкого веселья
С током смол стремятся ввысь.
Дух пророческий всё ближе,
Рдеет утренний туман.
Тихий пламень свечи лижет,
Приближая дальний план. 
Углей пламенные вишни
Лижут языки огня,
Космоса товарищ ближний,
Ветерок знобит меня.
В электрические танцы
рассыпаются огни,
у костра протуберанцев
Время, стой! Повремени!
Потускнела прыть хмельная,
Сердца «пламенный мотор»
В Запредельность прорастает,
В сокровенный разговор.
Расставляются мгновенья
по логическим местам –
жизни всей стихотворенье
выстроено в цельный храм.
Есть в нем ритма основанье,
Рваный юности размер,
Рифмы пламенной исканье
Среди куч фальшивых вер.
И, руду переработав,
(Маяковский, уж прости)
Завершает всю работу
О Любви конечный стих.


 «Ты – Первый Свет»

Ты – Первый Свет, Ты – Слово Вдохновенья
А силы ангельские это Свет второй.
Божественного света разделеньем
Мир Ангельский созижден был Тобой.
Началом Неба Логос миру ведом.
Вся полнота в Нём конусом сошлась
Им укрощенного троИческого света.
Так препоясал Он Свою же власть.
Свет ликов ангельских подобен водопаду,
Когда от Логоса вниз ниспадает он,
Дробится по ступеням с каждым шагом
и силы света множится урон.
К Небес подножию свет растворён до взвеси,
До квантов до мельчайших растворясь.
Как тьма вид той энергии известен,
Как бездна. Тьма есть света ипостась,
Что приготовлена была для ней творенья
В материальной плоти вещества,
Чтобы с пространством появилось время,
На Древе мировом взошла листва. 



Сказать спасибо автору:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэмы и циклы стихов
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 6
Свидетельство о публикации: next-2021-105878
Опубликовано: 28.09.2021 в 08:52
© Copyright: Александр Нарвский
Просмотреть профиль автора




Авторские права
Какие произведения можно размещать на своей странице?
Можно публиковать только своё авторское творчество, то есть то, что вы создали сами. На нашем сайте нельзя публиковать чужие (современные) произведения: музыку (треки, миксы, ремиксы), литературу (поэзию, прозу), видео и фото контент и др. Любой плагиат может быть удален без опповещения автора, разместившего его. Если ваше произведение является составным и использует заимствования, то они должны быть согласованы с правообладателями.

Сайт «Некст» (www.next-portal.ru) не продает и не использует каким-либо иным образом загруженные музыкальные фонограммы и литературные произведения, а лишь предоставляет дисковое пространство и иные технические возможности сайта для хранения и возможности передачи загруженных фонограмм по каналам сети Internet исключительно по инициативе пользователя. Авторы (пользователи) сайта принимают на себя всю полноту ответственности за загружаемые ими произведения в соответствии с законодательством Российской Федерации.




1