Новый литературный / музыкальный портал
Поэзия
Песни
Музыка
Проза
Разное
Видео
Музыканты
Авторы
Форум
Конкурсы
О портале
Поэзия
Песни
Музыка
Авторы

Мран. Тёмные новеллы: Душегуб. Милосердие (ч. 24-27)


­

­Душегуб.  Милосердие

1. Голос крови
....................................................................#Мран_Тёмные_новеллы

Третье убийство врезалось в память Эрса намертво, хотя именно о нём он больше всего хотел бы забыть. Однажды в местной харчевне, где собирались мужчины, чтобы перекинуться в карты, обсудить мелкие хозяйственные дела и выпить по стопочке грибной настойки, появился седой сухощавый человек, из тех, кого хочется назвать «господином» и меньше всего хочется с таким поболтать, не выбирая слова.

Он был не местный, при его появлении разговоры в шумной харчевне стихли, и продолжались уже вполголоса и с оглядкой на пришельца. Некоторое время он стоял в проёме двери, держа в одной руке объёмистый саквояж, перебросив плащ через другую руку и близоруко разглядывая публику сквозь толстые линзы очков. Потом подошёл к стойке и тихо спросил что-то у хозяина заведения. Оба взглянули на Душегуба, и чужак направился к нему.

Вблизи незнакомец выглядел старше. Эрскаин подумал, что он, возможно, гораздо старше отца. Его глаза казались маленькими, и жили отдельно от лица – из-за толстых уменьшающих линз. Он был близорук.
- Эрс… Вы мне нужны. У меня к вам дело. Необычное… Мы можем поговорить где-нибудь? Не здесь…

Эрс кивнул, молча вышел из харчевни и пошёл напрямик, пересекая широкую улицу, в сторону часовни. Это был верный ход: часовня находилась рядом с домом бывшего священника, Никодима. Мало ли по каким делам к нему мог приехать человек, чужой в селении отверженных. Это не вызывало ни у кого подозрений. Вокруг часовни был разбит небольшой сад. Вдоль аккуратных садовых дорожек, огороженных живой изгородью из винограда, стояли скамейки, которые когда-то смастерил отец по просьбе односельчан и самого Никодима. Место было укромным и не вызывало вопросов у любопытных.

Сад был старым, тенистым, даже в самые жаркие дни здесь было прохладно. По дорожкам, усыпанном мелким гравием, метались тени листьев, на скамье трепетал перемешанный с тенью солнечный свет. Здесь было покойно и хорошо. Не удивительно, что обитатели селения любили приходить к Никодиму. Вокруг его дома и часовни ощущалась непривычная, неожиданная благодать. Эрс замечал, что, приходя сюда, люди проникаются друг к другу большим доверием. Объяснить, почему это происходило, было невозможно. Как и то, что в этой части селения земля была как будто иной. Здесь даже растения были как будто здоровее, плоды были яркими, налитыми соком, листва лоснилась от влаги. Если сравнить деревья, выросшие вокруг часовни, с теми, что росли у деревянных домов обитателей селения – можно было подумать, что здесь работает какая-то магия.

Священник объяснял это тем, что это колокольный звон благотворно воздействует на окружающее пространство – на землю, воду, растения. Поэтому местные жители любили вешать в домах небольшие колокольчики, которые отливали умельцы в одном из дальних селений. Их выменивали на ценные вещи и продукты. Маленький колокольчик был почти в каждом доме. Был такой и в доме Эрса. В садово-огородных делах он не помогал – деревья и цветы на участке старого Эйнара сохли, и приходилось прикладывать много сил, чтобы содержать обыкновенный огород. Но на душе от тихого мелодичного звона становилось легче.

Усевшись на скамейку, чужак сказал:
- Меня зовут Кун. Я приехал из Мрана. Мне бы не хотелось лишних вопросов. У меня к вам одно дело… - он замялся. – Мне осталось… недолго. Я болен, и скоро начнётся самый тяжёлый отрезок болезни перед… Перед концом. Я хочу, чтобы вы убили меня прежде, чем наступят мучительные последние дни. Я понимаю, что моя просьба несколько… дико звучит. Но считайте это обычной сделкой. Я готов… заплатить. У меня есть, что предложить вам.

Речь пришельца была пересыпана паузами, что выдавало смятение или неуверенность.
Эрс был шокирован, но виду не подал. Глядя на дорожку из гравия, он ответил:
- Но ведь Мран – это город, где никто не болеет и не умирает. Во всяком случае, так говорят…
- Говорят, - согласился Кун. – Но не все соглашаются принять такое… бессмертие.
- Какое? – Эрс сразу почувствовал расположение к собеседнику. Это была странная смесь доверия и любопытства. Возможно, сыграло роль имя: Кун – обозначало «верный пёс», «преданная собака». А может, Эрс бессознательно пытался узнать, почему отец по доброй воле покинул Мран в своё время, обосновавшись и начав жизнь с нуля здесь, в мире отверженных.
- Трансформация… Вы ведь слышали, наверное, что жители Мрана не совсем обычные… люди.

Эрс кивнул. В селениях безымянных об этом говорили мало, заминая опасную тему. Ходили разные слухи, и хотя никто ничего толком не знал об этом, разговоры такого рода вызывали суеверный страх среди безымянных. Эрс когда-то спросил об этом у отца. Ответ был коротким: «Они не люди. Нежить…» Больше к этому разговору вернуться не удалось. Но каждый раз, вспоминая короткий ответ отца, Эрс съёживался, ощущая неприятный ледок внутри.

На всякий случай Эрс всё-таки спросил:
- А вы не боитесь, что я попросту вас заложу?
- Я понимаю риск, - согласился Кун. – Перед тем, как приехать, я узнал о вас немного подробностей. В банке данных сохранились сведения о вашем отце. Человек, который предоставил мне их, обладает большим объемом данных и умеет с ними работать. Он всё перепроверил – учёл даже время и место рождения. Ошибки быть не должно… Ваш отец был военным человеком. Он не способен на предательство. В старые времена говорили: написано на роду. Род – это сложный организм. Это наследственные привычки, наклонности. Духовное родство – это не что-то там… нереальное. Это чёткий механизм – когда люди взаимодействуют друг с другом и во время жизни, и после... После смерти. Можете мне не верить. Об этом не принято говорить вслух. Но это научный факт! Я смотрел образцы его крови. Кровь, молодой человек, не врёт. Сбои – большая редкость. Поверьте мне. Я учёный, и знаю, о чём говорю.

- А почему бы вашим близким не позаботиться об этом?
- У меня никого не осталось… - Кун растерянно развёл руками. Чистосердечность этого жеста подкупила Эрса.
– Моя семья погибла… По нелепой случайности. Давно, ещё когда в Мране производилась зачистка. Их вывезли из города по ошибке. Не должны были, но… Жена сама хотела уехать за черту города. Вместе с нашими детьми. Трансформация была невозможна – это убило бы её. В общем… Тяжёлая история… Мне бы не хотелось…
- Хорошо, не надо, - великодушно согласился Эрс. – А что такого особенного в моей крови?
- Знаете, в старые времена бытовало поверье, что в крови живёт душа человека. Хотя я, как учёный, не согласен. Это была ошибка, превратно понятая истина. Согласно моим исследованиям, всё как раз наоборот. Душа воздействует на кровь, и способна определять её состав, изменять его. В этом состояло чудо исцеления, о котором ныне все забыли. Именно поэтому трансформацию могли принять и пережить не все. Были люди – и их было большинство! – которые умирали именно потому, что их душа была способна остановить процесс трансформации. Но … ценой физической смерти материальной оболочки. Понимаете?

Эрс кивнул, хотя понимал смутно. Это было похоже на бессознательные догадки, которые невозможно объяснить рационально. Свою связь с отцом он чувствовал всегда. Было ли это духовное родство или общность в химическом составе крови? Эрс не задумывался над этим. Он вообще не понимал, что значит «духовное родство». Всё, что нельзя было потрогать – не существовало для него.
- Я немного в курсе того, кто была ваша мать. Правда, о её родителях сохранилось совсем мало сведений…
- Моя мать умерла, когда я родился. Я о ней почти ничего не знаю. И всё-таки, вы что-то говорили о крови.

Кун открыл саквояж.
- Я должен был оправдать свою поездку сюда. Повод – сбор данных. Исследования крови у местных аборигенов. У меня тут… - Кун, покопошившись внутри саквояжа, извлёк на свет небольшой плоский предмет, размером с небольшую книгу. – Вот! Это аппарат для первичного анализа крови. Все тайны крови эта штука не раскроет, но в общих чертах… Хотя, конечно, в основном, кровь у людей имеет один и тот же состав…

Кун посмотрел Эрсу в глаза.
- Хотите, покажу, как это работает? Дайте руку… Не бойтесь. Поверьте, приехав сюда, я рискую гораздо больше.

Эрс, недоверчивый от природы, почему-то не смог перечить этому чудаковатому, умному старику. Криво улыбнувшись, он выразил весь скептицизм и снисходительность, на которые был способен - и протянул руку ладонью вверх.

Кун, как фокусник, извлек откуда-то матово поблёскивающий серебристый прибор, с виду напоминающий стетоскоп, но - намного изящнее, причудливее из-за полупрозрачных крошечных сфер, усеивавших всю конструкцию. Соединил серебристым проводком «стетоскоп» с плоским приспособлением, на котором медленно вспыхнул экран, вложил в уши крошечные горошины наушников... Кун был похож на старого доктора. Эрс понял, почему он поверил ему: у старика были живые, чуть влажные, добрые глаза. «Как у собаки» - подумал Эрс.

Кун взял его за безымянный палец и чем-то слегка уколол. Затем внимательно изучал что-то на экране и прислушивался к чему-то в крошечных наушниках.
- Хотите посмотреть, как выглядит ваша кровь, изнутри?

Старик вынул из внутреннего кармана ещё один непонятный прибор, по виду отдалённо напоминающий очки, мягко водрузил их на нос Эрсу.

- В старые времена было такое выражение: голос крови. Я думал, что всё это лишь образные выражения, фигуры речи. Хотите услышать голоса вашей крови? Я всё равно не смогу понять, что они говорят. Сколько бы мы не изучали тонкие биологические механизмы, есть вещи, недоступные для понимания. Эта информация закрыта для посторонних. Как будто кто-то открывает её смысл только тем, для кого она предназначена…

С этими словами он вложил Эрсу в уши маленькие серебристые горошины. И время вдруг остановилось.

Перед глазами у Эрса возникло светящееся, стремительно разрастающееся облако. Где оно находилось - он не понимал. Было похоже, что свет лился отовсюду сразу - где-то внутри головы, сердца, этим молочным светом была заполнена каждая клетка его тела. В тёплом, ласковом тумане Эрс услышал лёгкий, ровный шум. Он был светлым, в прямом смысле этого слова. Эрс не понимал, как может звук ясно излучать свет. Но это была данность, светящаяся мгла сама была звуком и светом - он ощущал это физически! Объяснить эти ощущения, поделиться ими с кем-то было невозможно...

Эрскаин парил внутри облака, замирая от восторга и страха, сливался с ним, становился его частью... Он мог летать, быть всем облаком сразу - и мельчайшей его частицей. Мог приблизить каждую частицу так близко, что видел внутри неё ещё один, такой же мир, наполненный светом и счастьем. И внутри этих миров он видел тонкое, как бы сотканное из света, женское лицо, оно дрожало, вспыхивало, перетекая в золотистую светоносную ящерицу. А потом он увидел мужское лицо с высокими скулами - это было лицо отца, но было оно иным, не таким, каким Эрс привык видеть его в обыденной жизни.

Вслед за видением отцовского лица возникли другие лица, тысячи, тысячи лиц, которых Эрскаин не знал - и в то же время они были ему и знакомы, и близки. Они были родными. Он состоял из них. Как это объяснить - Эрс не знал. В человеческом языке не было слов, чтобы хотя бы попытаться передать то, что он видел, чувствовал, ощущал...

Но и это видение рассыпалась на миллиарды частиц, пронизанных светом и жизнью, открывая всё новые и новые светлые недра. Шум становился подобен невидимому прибою, обволакивал его, растворял в себе, а потом… Потом Эрс явственно услышал внутри себя голоса. Они были похожи на многоголосый хор, сплетались, расплетались, вибрировали. Они были живыми и похожи на колосья пшеницы в поле, так их было много внутри крошечных горошин в ушах Эрса. Их был целый океан, которого Эрс никогда не видел, но почему-то отчетливо вдруг себе представил. Эту непередаваемую, невозможную, невероятную бесконечность. Этот мощный и нежный, единый и многогранный, непостижимый звук.


2. Врождённый инстинкт

Кун осторожно снял с Эрса очки, вынул из его ушей горошины наушников. Облако растаяло, растворилось в полусумраке сада. Некоторое время Эрскаин ещё смотрел в пустоту таким взглядом, каким смотрят в глубину.
- Не стоит злоупотреблять этим... - предостерегающе сказал Кун. - В отличие от естественного контакта, искусственный может вызвать нежелательные последствия для мозга человека. Да и качество контакта через техническое устройства - это как если бы вы говорили с человеком, например, по телефону. Или вместо настоящей ситуации смотрели фильм.

Взгляд Эрскаина выражал полное непонимание.
- Телефон - это устройство, благодаря которому можно говорить с человеком, который находится далеко. У вашего отца такой был.
- Нет у нас никаких телефонов, - Эрс до сих пор не мог прийти в себя.

Кун махнул рукой.
- Как вы тут выживаете - непонятно.
- Живём... Просто живём, и всё.
- Живём... И всё... - как эхо, откликнулся Кун и вздохнул. - Я поселился в пустом доме - это здесь, рядом. Там недавно умер хозяин. У меня есть несколько дней. Потом должен вступить в силу наш уговор. Мне нельзя долго находиться вне доступа. Для них... Иначе меня начнут искать. Вы согласны помочь мне?

Сердце Эрскаина ухнуло глухо и тяжело.
- Я не уверен, что смогу.
- Вы сможете! Вы должны это сделать. Послушайте меня. Прежде чем ехать сюда, я всё просчитал. Мой знакомый из... в общем, он влиятельное лицо в Мране... Я не хочу называть его, да и вряд ли вам что-то скажет его имя. Я говорил - он умеет работать с данными, составлять прогнозы. В старое время это называли умением читать судьбы. На самом деле это целая наука, в которой нет ничего сверхъестественного. Его прогнозы точны почти всегда. На девяносто девять процентов. Один процент всегда остаётся в руках у... Всевышнего. У высших сил. Помните, я говорил, что он дал мне информацию о вашем отце?
- Да.
- Он сказал, что вам суждено совершить три убийства. И... - Кун замялся. - И ещё он сказал, что два из них вы уже совершили.

- Но раз ваш друг знает, что у меня на роду написано, то наверное изменить ничего невозможно? - Эрс говорил и удивлялся сам себе.
Ещё сегодня с утра он был бы не в состоянии даже понять, о чем говорит этот человек с добрыми, как у большой собаки, глазами. Даже тема разговора показалась бы ему непонятной и дикой . Но сейчас он ясно понимал суть сказанного.
- К сожалению... А вернее, к счастью... есть люди, судьбу которых просчитать невозможно. У вашей матери в роду было кое-что необычное. Информация оказывается как бы закрытой для любого рода исчислений. В некоторых случаях правила предсказаний не работают. Или работают как-то иначе. Среди отверженных есть такие. Я считаю, что в Зоне Отчуждения это можно было бы сказать о каждом, если бы люди это осознали.
- Что осознали? - не понял Эрс.
- Свою связь. Связь со своим источником жизни.
- Я не понимаю, о чём вы.

- Вы из тех, в ком есть сильный инстинкт. Одним он даётся при рождении, как дар. Другие имеют слабый инстинкт и единственный путь для них - найти себя. Осознать свою природу и связь с источником жизни Это сложно, я сам не знаю, как это устроено. Раньше для этого существовала целая система - воспитание, обрядовая культура, храмы, священные тексты. Потом весь этот механизм переключили искусственно... переориентировали.
- Как это?
- Подключили к другому источнику. Это как с электричеством. У вас есть электричество?

В доме Эрскаина хранился старый генератор, который отец привёз с собой давным-давно, когда бежал из Мрана. В селениях люди научились добывать электричество с помощью мельниц. Но это было дорого и ненадежно. Ветряные мельницы то и дело полыхали, а примитивная, по сравнению с Мраном, система передачи электроэнергии постоянно кем-то разорялась и выводилась из строя. Приходилось обходиться другими средствами - свечи, драгоценные прозрачные лампы с масляным фитилем, которые не все могли себе позволить. Всё это выглядело так, будто кто-то тайно следил за тем, чтобы жизнь отверженных была как можно тяжелее. Отец, старый Эйнар, говорил, что это - вандализм и вредительство, а те, кто устраивает пожары - оборотни, продавшие душу нечистой силе. Эрсу было неприятно думать, что этим может заниматься кто-то из тех, кого он знает.

- Есть. Есть электричество.
- Тогда вы понимаете.
- Да, понимаю... - кивнул Эрс. Эйнар был мастером на все руки, он и Эрса научил многому. Например, как устроен старый генератор, Эрс знал в совершенстве. Правда, знания эти казались никому не нужными.

- Людей как бы отключили от естественного источника их питания, и подключили к другому. Но этот, другой... Как бы вам объяснить... Он работает по принципу, противоположному естественному источнику. Вместо того, чтобы насыщать энергией - этот условный источник, а вернее анти-источник, питается энергией людей. Внешне все выглядит благополучно. Но это обманчиво. Этот анти-источник забирает и смешивает все виды энергий, а потом распределяет часть добычи среди тех, кто к нему подключён. Это сложно объяснить. Но я уверен, вы потом поймёте. Если источник даёт практически неисчерпаемую светлую энергию, то тёмная энергия, её эрзац из анти-источника - всего лишь суррогат.

- Но зачем? Зачем нужно городить огород из таких сложностей? - лицо Эрскаина было изумлённым.
- Всё просто. Энергию из источника невозможно контролировать, распределять... Это распределяется свыше. Анти-источник - это как бы... Система-паразит. Она паразитирует на том, что и так принадлежало всем. Человек получал столько, сколько было нужно для жизни. Одни расходуют энергию быстрее, другие медленнее. Но она всегда восстанавливалась. Переработанная естественная энергия из анти-источника подобна наркотику. Она создаёт обманчивую эйфорию. Тела людей потому и требуют трансформации - иначе они бы просто умирали, изнашиваясь прежде естественного срока ухода. К тому же люди становятся зависимы от единого центра. Можно сказать, они у него в руках со всеми потрохами. Контроль над ними позволяет Высшему Разуму управлять ими, распоряжаться их жизнью, наделять их необходимыми для поддержания жизни материальными благами. Но чтобы оторвать их от естественного источника, пришлось изменить их природу. Это не только трансформация тела. Это и перерождение их разума. Психики... Работа в этом направлении велась огромная. Не все оказались готовы к такой глубокой трансформации. Это долгий и тяжёлый разговор.

- Но ведь они и раньше были зависимы... От естественного источника?
- Не совсем так... - Кун грустно усмехнулся. - К естественному источнику человек может прийти сам, почувствовав, что ему не хватает жизненной энергии. Это как прийти домой, чтобы поесть, отдохнуть, набраться сил. Анти-источник выдаёт энергию порционно, одинаково для всех. Поэтому такое значение придаётся тому, чтобы всем всего всего было поровну. Энергия не должна расходоваться неконтролируемо. А это неизбежно происходит тогда, когда люди любят по-настоящему, а не понарошку. Когда создают произведения искусства. Участвуют в жизни ближнего на глубинном уровне. В старые времена такого расхода энергии требовали родители, любимые люди, дети, творчество, в которое невозможно было вторгаться на уровне психики. Сейчас многие пишут стихи и рисуют картины. Существуют программы, помогающие выстроить слова стихов в правильные ряды, с красиво звучащими созвучиями. Подобрать геометрически безупречные формы и краски для картин, которые нельзя называть живописью. Они не живые, а всего лишь искусные автоматические поделки. Эти творения не настоящие, ими можно усладить слух и зрение, украсить стену в комнате, но они не касаются ни сердца, ни ума. Настоящее творчество всегда было тайной. Это было личным делом между человеком и... Всевышним.

На вопросительный взгляд Эрса Кун поспешно уточнил:
- Всевышний. Вседержитель. Так называли Истинный Источник. У него были разные имена, ныне они забыты...
- Но вы их помните? Ведь прошло не так много времени с тех пор, как случилась война между Мраном и людьми. Я почти ничего не знаю об этом. Но отец эту войну пережил.

Кун покачал головой.
- Я не знаю Его имени. Можно иметь список имён, но ни одно из них не даст человеку ничего, если нет осознанной или инстинктивной связи. Эти имена мертвы для меня. Я всегда был атеистом - человеком, не верящим в сверхъестественные силы. Всевышний казался мне выдумкой слабых людей. Мы тогда верили в то, что человеческий разум способен обойтись без фантазий, без источника свыше. У меня нет никакой связи с Ним. Разве что умственная, но она не в счёт.
- Вы же говорите так, как будто верите в существование Источника.
- Молодой человек... - взгляд Куна стал мягким и снисходительным. - Это не зависит от моего личного отношения. Я же ученый. Я просто констатирую то, что очевидно для меня. Это стало очевидным, когда Мраном стал управлять Высший Разум, искусственный эрзац естественного источника. Понимаете, когда знаешь, как устроена копия... Хочешь не хочешь, понимаешь, что такое оригинал.

Кун помолчал.
- Знаете, я вам завидую. То, на что у меня ушли годы поисков, сомнений, умственного труда - вам и таким, как ваша мать, подарено просто так. Это знание... Я добывал его отовсюду. Извне. А у вас это внутри.
- Что внутри? - не понял Эрс.
- Вы потом поймёте. Многие просто не осознают Знания, не понимают силы, скрытой у них внутри. Они просто не знают, как включить себя самого...
Вы сможете составить мне компанию в харчевне? Я никого не знаю здесь. А мне надо побыть среди... ваших людей. Среди местных.

Кун хотел сказать, как было принято в Мране: "аборигенов". Но слово показалось вдруг неуместным здесь, в тенистом саду, рядом с этим живым, полным дикой, ещё необузданной, живой силы, парнем. Больше того. Оно вдруг показалось Куну непристойным.

Он вспомнил, как однажды поссорился с женой из-за этого слова, когда он употребил его в пылу споров. Она хотела уехать из Мрана. Тогда многие уезжали. Но он не согласился. Сказал, что его жене и его детям нечего делать среди этих "недоделанных аборигенов". Ему казалось, он добился привилегии оставить его семью неприкосновенной для щупалец трансформирующей системы. Он был обольщён тем, что Мран поместил его данные в хранилище для избранных. Для тех, кто мог принести пользу и процветание Мрану. Но Мран обманул его. Семью вывезли за пределы Умного Города в небольшое гетто, обитатели которого были уничтожены в тот день. От судьбы не уйдешь. А Мран обманывал всегда и всех.

- Скажите... - Кун снял очки, чтобы протереть стёкла от внезапных слёз, капнувших с ресниц на старинное стекло. - А вы пили грибную настойку? Как вы думаете, стоит она того, чтобы попробовать её?

Эрс поморщился. Он не любил эту горьковатую бурду, от которой у отца соловели глаза и речь становилась вязкой и невнятной.
- Идите в харчевню. Я скоро приду. Но ради Бога, не пейте там ничего. Я попрошу вина у Никодима в долг. У него хорошее вино. Он сам его делает из винограда. Им вы точно не отравитесь. Я уверен...


3. Родинка 


Никодим хранил вино в больших деревянных бочках, в подвале своего дома. Обычно вино в долг он давал неохотно. Но на этот раз согласился легко, и даже не стал ни о чём расспрашивать Эрса.
Хотя священник был мало знаком с отцом Эрскаина, Эйнаром, он всегда чувствовал себя немножко обязанным этому кряжистому и сильному человеку. Эйнар промышлял деревянной мебелью, мастерил топчаны, табуретки, скамейки, столы и другие вещи, которые всегда были нужны в любом хозяйстве. За возможность учиться в самодеятельной школе, которую Никодим открыл при маленькой часовне рядом со своим просторным домом, Эйнар из благодарности оказал Никодиму немало услуг, отказываясь от оплаты. И хотя пить вино в селении считалось роскошью, всё же Никодиму было спокойнее на душе, что Эрс не напьётся грибной настойки, которая действовала на людей по-разному. Некоторые впадали в тяжёлую печаль, или в необъяснимую ярость. Были и такие, кто покатывался от хохота, хотя смешного вокруг было мало, или застывал, уставившись в пространство пустым, бессмысленным взглядом.

Смотреть на то, что творится с людьми после обильных возлияний, Никодиму было неприятно. Возможно, потому, что в его семье никогда не было пьяниц. Отец – бывший священник Главного храма в Мране, всуе вина вообще не употреблял. Вино было Таинством и частью ритуальной жизни, которую в семье соблюдали неукоснительно.

В доме Никодима, уже после смерти отца, вино готовили сами, на совесть, из чистого винограда, а пили только по полузабытым церковным праздникам, тайком причащаясь по старинке. Хоть и давно уже угощение вином на тихих собраниях, время от времени происходивших в часовне у Никодима, никто причастием не называл, и никакого особенного таинства в этой ритуальной процедуре не видел. Люди приходили к Никодиму, скорее, за советом, или просто отдохнуть душой, услышать его слово - ободряющее и утешительное.

А сам Никодим был начисто лишен строгости в отношении церковных канонов. Ему казалось, что гораздо важнее дело – школа при часовне, здоровье жены и развитие детей, уход за садом и огородом, примирение повздоривших между собой соседей или супругов, изготовление вина… Священник жил размеренной земной жизнью, снисходительно относился к недостаткам людей, и не испытывал особенного раздражения, глядя на всё, что его окружало. Научился ладить с людьми, с собой и с жизнью вокруг. Даже пытался писать стихи религиозного содержания, но получались они весьма корявыми, и Никодим бросил эти попытки, полагая, что писать о Боге как попало, без должного мастерства - нехорошо, да и стыдно. И без стихов у него хватало забот. Лишь иногда Никодим как будто отстранялся от повседневности и задумывался о тех нематериальных, неплотских, непонятных вещах, ради которых его отец спокойно взошёл на костёр.

- Может, дать что-то ещё? – спросил он, прощаясь с Эрсом у калитки.
- Нет… - Эрс казался задумчивым и сосредоточенным. – Отец Никодим… - тихо сказал он, и поймал себя на том, что никогда раньше не называл Никодима так, как принято называть священников. Отец… Эрскаин был убеждён, что называть отцом того, кто им не является, да ещё и при живом отце – глупо. Но сегодня он почему-то сделал это, произнёс легко и просто, как это делали до него тысячи людей, живущих здесь и приходящих из дальних селений. Не в каждом селении можно было найти настоящего священника.
- Вы помните мою мать?
- Да…
- Она была красива?
- Очень… - опустил глаза Никодим.
- А что в ней было особенного?
Никодим пожал плечами, растерявшись от неожиданного вопроса. И правда. Что в ней было такого?
- Да ничего… Или - всё... Она просто была светлая, тихая. Светилась вся как будто. А над верхней губой у неё была крошечная золотистая родинка. Это всё, что я помню.
Эрс покачал головой, как будто ждал этих слов. Потом попрощался и ушёл, пообещав Никодиму помочь на огороде и в саду. Рук на всё это в семье священника не хватало.

Эрс вошёл в харчевню с кувшином, торчавшим из подмышки. Найдя глазами приезжего старика, в ожидании встречи присевшего в полумраке за дальним столом, попросил у стойки две глиняных кружки. Хозяин заведения, Итель, чьё имя говорило, что человеком он был не подлым и щедрым, никогда не отказывал Эрсу. Бывали случаи, когда парню приходилось разнимать подравшихся односельчан, или жёстко говорить с теми, кто пытался сесть Ителю на шею и попировать на дармовщину. Связываться с Эрсом желающих не было. Парень был тихий, но психованный, к тому же отличался быстрой реакцией и ловкостью в драке, обладал звериной прытью и недюжинной силой. Оказывая мелкие услуги молодому Эрскаину, пожилой хозяин местной харчевни чувствовал себя под защитой – хотя они и никогда не договаривались с Эрсом об условиях. Скорее это была взаимовыручка, принятая между добрыми соседями.

- Это кто с тобой? - Спросил он у Эрса. – Утром тебя искал. Не наш…
- Из Мрана приехал. Исследовать нашу жизнь.
Итель хмуро посмотрел в угол, где сидел гость и вытер рот рукавом.
- Да ладно тебе… Не ловец же.
- Ага, вот такие приезжают, что-то там исследуют, а потом за ними и ловцы приходят по наши души, - вполголоса, ворчливо посетовал Итель.
- Не похоже… - ответил Эрс, но ничего больше говорить стал.
- Поди знай… Что он тут потерял?

Интерес Ителя к гостю праздным не был: старику надо было где-то раздобыть еду, Итель беспокоился, как бы тот не потребовал еду бесплатно, предъявив права, данные жителям Мрана от рождения. Кто их знает, тамошних. У них, поди, всё бесплатно, и они даже не представляют себе, откуда берётся на столе мясо и картошка. В любом случае, Итель отнёсся к нему настороженно. Приезд господ из Мрана был экзотической диковинкой, редкостью, и ничего хорошего не сулил.
- Да ладно тебе. Сочтёмся… - шепнул Эрс.
- Отвечаешь? – Итель уже вытирал руки о подол фартука.- Тогда я сыра принесу и фруктов. Может, подать ему кролика? Кролик свежий, только утром забил.
- Мне подай кролика. А там разберёмся, - ободряюще кивнул Эрс.
- Вином у Никодима разжился?
- У него, а где же ещё?
- Живут же люди… - вздохнул Итель. У него виноград так и не принялся – а у Никодима росли настоящие виноградные джунгли.

Кун долго втягивал терпкий винный запах. Вино было славное.
- Давно я такого не пил… - признался он Эрсу. – Наверное, лет тридцать…
Сделав маленький глоток, поставил чашку на дубовый стол, достал из-за пазухи френча небольшую капсулу и перекатил её на ладони.
- Это лишь маленькая часть платы за услугу, которую вы мне окажете, Эрскаин.
- Что это?
- Это защита. В округе уже появились оборотни.
- Сказки! – махнул рукой Эрс.
- Не сказки, - лицо Куна сделалось серьезным.- Я сам принимал участие в генетических экспериментах. В Мране целое хранилище генетического материала и огромный зверинец из этих… из разных существ. Там есть и оборотни, и людоеды, которых зачем-то сохранили и выращивают в огромных стеклянных резервуарах. Хотя что ж тут не понятного. И животные, и насекомые, способные распространять всякую заразу. Там полные вольеры химер, их рано или поздно выпустят в Зоне Отчуждения. Таблетка не защитит вас от всего, с чем вы столкнетесь в ближайшие годы. Но от большинства инфекций и от бешенства, которым могут заразить оборотни – в самый раз.

- Думаете, я возьму и просто так съем незнамо что? – Эрс недоверчиво покосился на старика.
- Возьмите. В конце концов, выбросите, если не жалко.

Эрс сжал капсулу в ладони. В самом деле, предположить, что старик с глазами, как у доброй собаки, приехал за тридевять земель, чтобы отравить именно его, Эрса, какой-то таблеткой… Нет, это было бы нелепо.

Старик, кажется, не собирался настаивать, он пил вино, и взгляд его под толстыми линзами очков был печальным и растерянным.
Эрс подумал о том, что ему рассказал Кун. Если этот Всевышний всё-таки есть, и если он присматривает за Эрсом, то не даст ему проглотить неизвестную гадость. Была не была… Эрс не боялся смерти. Вернее, он просто не думал о ней никогда. Казалось, что она имеет отношение ко всем людям, кроме него самого. А с ним ничего плохого никогда не случится.

Он еще раз с интересом взглянул на капсулу, разжав ладонь и задумчиво отхлебывая вино.
- Вы говорили об этом… О Всевышнем. Выходит, он видит оттуда, сверху, всё, что мы тут делаем? И вот сейчас, выходит, он смотрит, как мы тут пьём вино?
- Вполне возможно… - уклончиво ответил Кун и улыбнулся, прикрыв рот чашкой, а потом с наслаждением сделал полный глоток. Вино было необычным. Оно вызывало тихую радость и ощущение покоя. Он всё никак не мог найти точное слово, чтобы объяснить себе, в чём состояла необычность этого вкуса. И наконец, понял. Оно было чистым, тёплым, без примесей и привкусов, оно было простым – в нём был только виноград и солнце. Вино было – живым.

- И что, Всевышний думает о нас, когда видит, что мы делаем? - лицо Эрса было недоверчивым и сосредоточенным. - Мне кажется, что мы ему по отдельности – совсем неинтересны. Как, например, муравьи…
- Может быть, и так. – Кун прислушивался к своему телу. Оно как будто пело сейчас, и невозможно было представить, что всего через несколько дней от радости и ощущения пения каждой телесной клетки – останется лишь испепеляющая, невыносимая, адская боль.
- Может и так… Но он всё равно видит нас, в каждую секунду жизни. Я изучал предсмертный человеческий опыт. Все умирающие говорят об одном и том же, в общих чертах.

- Кун, а голос крови? Куда деваются люди, которые умерли? Я вспомнил, что увидел в вашем приборе женщину, она была там... в облаке, и я откуда-то знал, что она – моя мать. У неё была золотистая маленькая родинка над верхней губой. Я хорошо рассмотрел её. А сейчас, когда брал вино у нашего Никодима, я спросил: не было ли у моей матери чего-то необычного на лице? И он сказал мне – вот тут… - Эрс показал пальцем на лице точку над верхней губой. – Именно в этом месте, у неё была родинка, прозрачная, каким бывает виноград на солнце.

Лицо Куна потемнело. Он вдруг почувствовал боль внутри. Нет, эта не была та боль, которая убивала его последние несколько лет. Это была совершенно другая боль – она была полна тревоги и тоски, и тонкого ледяного страха, и билась, и плескалась внутри, как жгучая рыба или сгусток расплавленного адреналина.
- А вы? Вы ведь опробовали эту штуку на себе? Что вы видели в этом облаке, которое похоже на поле со спелой пшеницей и на океан?

Старик сник, глядя в чашку с вином.
- Нет. У меня… всё по-другому, Эрс. Всё было по-другому. Не было ни света, ни поля с пшеницей. Я не смогу тебе это описать. Мне не хочется ни говорить, ни думать об этом сейчас.

Он помолчал.
- Видишь ли, я пережил свои заблуждения. Когда я был атеистом, я знал точно: меня не станет, и ничего не будет. Это была удобная иллюзия.
- А теперь? Ведь с этим вопросом стало полегче, получше, чем было?
- А теперь я знаю правду, - сказал старик, и голос его был тих и робок. – Теперь я знаю, куда мне придётся идти. Куда бы ты не бежал, и как бы ни прятался – убежать от Всевышнего невозможно. Даже если ты вздумаешь повеситься – ничего не получится. Будет только хуже.

Кун отхлебнул вина с отчаянием.
- Вы поможете мне… уйти по-человечески?
- Кун, я ничего не понимаю в вашей философии и науке. Для меня понятно только то, что у моей матери была родинка над верхней губой. И что я видел отца, который еще жив В моей голове путаница из всего, что я видел, но ничего в этом не понял. И самое главное: я совсем не понимаю ничего в религии. Вам лучше об этом поговорить с Никодимом! Это наш священник, у которого я брал вино. Он-то об этом знает побольше моего….

- Эрс, вы понимаете, какое дело. Мир переполнен злом. Оно уже вышло из берегов. От того, что творит Мран, содрогается мир. Не бывает на человеческом теле гнойника, который не прорвался бы наружу. Иначе погибнет весь организм. Этому миру крышка. Я не знаю, как это случится. Но это произойдёт: Мран рухнет. Об этом говорят пророчества, и в Мране это знают все… Сначала все думали, что всё дело в чудотворцах. Что в них всё зло. В людях, у которых связь с Всевышним – на уровне инстинкта. Без него они чувствуют неимоверную пустоту и внутренний голод. Казалось – стоит избавить мир от чудотворцев, от их скверны – и всё станет на свои места, и Мран воцарится навечно. Прекратится эта ужасная война, которая не видна, но она – всегда есть. Время от времени она становится видимой. И тогда… Тогда на людей сыплются бомбы, химические составы, и появляются концентрационные лагеря… Но это лишь вершина айсберга, лишь гнойники, которые лопаются – и тогда мы видим войну проявленной, перед нашими глазами.

Старик замолчал, подняв глаза. К столу приближался Итель с подносом, на котором дымилась горячая крольчатина.
- Всё, всё... Не обращайте внимания - я принёс то, что обещал! - с этими словами Итель почтительно отошёл от стола.

Старик, кажется, немного успокоился. Эрс отодрал от кроличьей тушки кусок бедра и положил перед Куном на глиняную тарелку. Мясо выглядело аппетитным и распространяло дразнящий запах.
Старик ел, будто прислушиваясь к собственным ощущениям.

- Бог мой, как же это вкусно... Мы в Мране давно уже забыли о таком. Считается, что эта пища груба и непригодна для организма избранных...
Но послушайте, я должен договорить. Я остановился на том, что эта война никогда не прекращалась. Но с воцарением Мрана появилась надежда на то, что на сей раз победа одержана окончательно. Посмотрите: все ведь оказались под колпаком! И только отверженные портили полную идиллию. Вот тогда Мран и принялся за чудотворцев. Только благодаря им люди живут в селениях, а не гниют в земле. Это трудно понять - но это так и есть.
Казалось, исчезнут чудотворцы – и наступит вечный мир. И всё, что нужно для приближения окончательного мира – просто убивать их, убивать каждый день, пока не настанет очередь последнего… Но это было ошибкой. И эта ошибка фатальна для Мрана.

Кун перевёл дыхание. Эрс налил ещё немного вина ему в чашку. У него было много вопросов, которые он хотел задать.

- Но что нужно от нас Мрану? Мы ведь никого не трогаем. Живём здесь, как можем. Зачем мы им? Было бы понятно, если бы не хватало земли. Или воды. Но ведь всего полно... Отец говорил, что перед тем, как всё было разделено на зоны - источники отравляли умышленно. Что зачем-то заражали скот...

- Всё верно. И дело не в ресурсах. Ресурсы нужны людям. А Мран - не человек... Для него всё это лишь средства, лишь инструменты, с помощью которых он добивается своих целей, используя людей, ловя их на слабостях. Это всем этим людям что-то нужно: одним деньги, другим ресурсы, третьим... и так бесконечно. Впрочем, некоторых приобщают к главному. Но это - объедки по сравнению с тем, что нужно Мрану.
- Что? - Эрскаин вздрогнул, словно очнувшись - вино пролилось ему на руку.
- Мрану нужна боль. Нужна энергия впечатлений - необычных... Неестественных... Понимаете меня? Поэтому убийство людей, а особенно чудотворцев - для Мрана, как наркотик. Это деликатес... Но чудотворцы, пройдя через процедуру умерщвления, становятся мучениками. А каждый мученик – приближение конца этого мира. Время сжимается от избытка зла. И оно вот-вот схлопнется окончательно. Так было во все времена! Я не открываю ничего нового – это история. Всё давно уже на грани. В Мране это понимают те, кто управляет всем этим… свинарником.

Кун снял очки. Его глаза были близоруки, беззащитны. У Эрса при взгляде на него вдруг защемило сердце. Он почему-то вспомнил о том, что дома его ждёт отец. И что между ними никогда не было теплоты, которую он вдруг почувствовал сейчас.
- Мран пускает реки невинной крови. Все эти публичные казни – давно уже сплошная бутафория. Самые страшные вещи происходят втайне от обывателей. Мран наслаждается болью. Но когда чаша будет переполнена – достаточно будет всего одной капли. Последней капли… Ты понимаешь меня, мальчик? – в глазах Куна была надежда.
Эрс смотрел на него внимательно, вслушивался в его голос, пытаясь понять слова старика, которого должен был лишить жизни в ближайшие дни. Но слова эти, казалось, понять до конца было невозможно, Эрскаин тонул в них, будто в омуте, где не было дна.


4. Тот свет...

Старик еще несколько раз содрогнулся, выгнулся дугой - прежде, чем вытянулся и окончательно затих. Эрс ослабил хватку и осторожно снял подушку с лица старика. Всё было кончено. Сейчас он выйдет из этого дома и постарается никогда сюда больше не возвращаться. Даже мыслями.

На душе у Эрса как будто лежала свинцовая плита.
- В конце концов, кто он тебе, Эрс? - беззвучно спросил он сам у себя. - Он ничем не отличается от тех, кого ты уже отправил на тот свет... Может быть, он даже хуже их, так как принимал участие в преступлениях Мрана. А это - не товарами спекулировать, ходя по дорогам в Зоне Отчуждения, и не поставлять заблудившихся в дебрях влюблённостей дурочек в местные бордели. Это гораздо хуже. Вся жизнь старика была связана с проклятым Мраном. Как ни крути, он с ним во всех своих делах был заодно... К тому же он был болен. И неизвестно что хуже: извиваться от муки, как раздавленный червяк, или покончить с этим. Нет, в том, что старик ушёл на тот свет с помощью Эрса, была какая-то непостижимая логика.

Тот свет. Свет... Эрскаин вспомнил удивительное светящееся облако, которое ему показал приезжий гость с помощью диковинного устройства. В памяти всплыли слова Куна, о том, что он сам видел, разглядывая сквозь чудаковатые очки собственную кровь, и что он слышал там, по ту сторону мира, который принято считать реальным. Старик тогда даже говорить не захотел об этом, будто увидел там что-то страшное.

Глаза умершего, полуоткрытые, мутные, глядели в пустоту из-под тяжёлых век. Без очков они будто нашли своё место на лице старика, которое Эрсу во время короткого знакомства казалось как бы разобранным на части: глаза отдельно, рот отдельно, и даже слова, казалось, жили отдельно от мимики этого человека... Теперь всё собралось воедино. Лицо обрело законченность, как на картине.

Эрс мягко, бережно закрыл глаза мертвецу. Лицо Куна стало спокойным, умиротворённым. По нему разлилась гипсовая бледность, морщины у глаз разгладились. Он был как будто восковой...

Эрскаин вспомнил последний разговор и слова умершего, сказанные в тот момент, когда Эрс уже готов был бежать из этого дома, не исполнив уговора:
- Я всё тебе сказал, не утаил ничего от тебя. Если ты не убьёшь меня сейчас - то кем будет следующий - неизвестно. Может быть, это будет твоя женщина, которую ты убьешь из ревности? Или чей-то ребёнок, который примет от тебя смерть по неосторожности? Я прошу тебя, Душегуб. Сделай то, что обещал. Сделай это. Убей. Из милосердия.

Эрс встал с кровати, на которой лежал мёртвый и вышел из дома.
С телом нужно было что-то делать. Сообщить в Мран? Или по-тихому предать его земле? Но ведь старика могут искать. Кто знает, чем закончится эта история для всего селения, если сюда нагрянут ловцы и станут докапываться до подноготной.

Эрс как будто совершал путь обратно. От дома, где он убил старика, к побеленной маленькой часовне у дома священника. Никодим сидел на скамейке у резного крыльца. Его лицо было скрыто тенью от зарослей винограда, обвивающего весь двор. Эрс подошел и остановился напротив скамейки так, чтобы тень его не падала на Никодима. Сглотнул с трудом, как будто на кадыке была толстая улитка.
- Он умер. Его больше нет.
Священник вздрогнул.
- Он приходил ко мне несколько часов назад.
- Его нет больше, - повторил Эрс.

Никодим испугался. Конечно, он не скажет Эрсу, зачем к нему приходил гость из Мрана. Старик сделал то, чего давно не делал никто в последние тридцать лет. Он пришёл к нему во двор, зашёл в часовню и долго стоял там. Потом стал на колени и так стоял, раскачиваясь из стороны в сторону, почти полчаса. Никодим не мешал ему. Потом старик упёрся лбом в каменный пол, замер, затем с трудом встал и неуверенной походкой вышел из часовни. Его лицо было мокрым от слёз.
- Вам нужна помощь? Вам плохо? - спросил Никодим, участливо заглядывая старику в лицо. Он был болен, несомненно. Никодим видел в детстве людей, которых обрекала на смерть беспощадная болезнь. Она пожирала организм человека изнутри, перерождая здоровые клетки в жадные клетки-убийцы, пожиравшие жизнь своих клеток-собратьев и заражавшие клетки вокруг себя потребностью убивать себе подобных. Болезнь называли по-разному, чаще всего - рак.
- Да, помогите мне, - взглянул на Никодима человек, у которого на лице было смертельное отчаяние. - Примите у меня исповедь.
- Принять... что? - Никодим от неожиданности потерял речи.
- Исповедь... - повторил старик. - Я большой грешник, и моя смерть уже на пороге. Я бы не обратился к вам с этой просьбой, но в старину считалось, что смерти не существует. Моя жена, мои дети уже давно на том свете. И я боюсь, что без исповеди, после того, как я умру, меня отправят совсем в другие места. И я не увижу их никогда...

Старик произнёс эти слова настолько чистосердечно и просто, что у Никодима рассеялись всякие сомнения на его счёт. Этот человек не хотел принести зла никому в селении.
Никодиму стало неловко из-за своих подозрений. Он пригласил старика в часовню. Покрыл его голову большим платком, по старой памяти, как это делал отец когда-то давно, ещё в те времена, когда храмы были открыты и исповедь была обычным делом для прихожан - всё равно что сходить в баню помыться. Конечно, платок - не епитрахиль. Но где её взять...

То, что Никодим услышал от Куна, не укладывалось ни в какие рамки. Старик рассказывал подробно и долго, всхлипывая и умолкая. Перед Никодимом проплыли жуткие сцены, о которых поведал исповедующийся. Исповедь длилась несколько часов. Во время исповеди Никодим несколько раз заплакал. На сердце до сих пор была свинцовая тяжесть от того, что ему довелось услыхать. Никодим не понимал, как после всего, что произошло в жизни Куна, он сохранил рассудок, будучи человеком. Человеческая психика ломается, преступив все возможные пределы. В своём уме остаются только те, кого принято называть нелюдью.

Прощаясь на пороге часовни, оба заплакали.
- Скажите... Ведь Он, там, на Небе... Он ведь всё понимает о нас... Он простит?
Никодим притронулся к плечу старика и кивнул.
- Это невозможно... Такое зло нельзя прощать даже самому себе...
- Но ведь вы участвовали в этом не по своей воле. И еще: то, что невозможно оправдать - можно просто... понять.
- Я знаю, что там... Там, куда я иду, мои грехи - страшное преступление. Я отказался от того, что мне предлагали в Мране.
- Что предлагали? - не понял Никодим.
- Замена тела, полностью. И новая жизнь. Но я больше не хочу. Не хочу, понимаете? Мне нужно туда... к своим. Но меня вряд ли пустят.
Никодим посмотрел в лицо старика. В нём не было ни йоты лукавства.
Священнику было трудно говорить. После того, что он услышал, перехватывало горло, а сердце становилось тяжёлым и, казалось, медленно переворачивалось внутри, в темноте.
- Это невозможно оправдать. Невозможно смягчить... - горько повторил Кун.
- Но ведь Тот, чья власть безгранична, может помиловать. Не оправдать, а просто помиловать. Пожалеть...

Кун поднял голову. Его лицо на миг просветлело.
- Правда? Я как-то не подумал об этом. Я думал, что смягчить наказание за то, что происходило в течение последних лет - невозможно. Если по справедливости - то невозможно. Помилование... Я забыл это слово, его нет уже в наших словарях, его не найти ни в одной библиотеке со старыми книгами, это слово отовсюду вымарали ещё тогда, когда повсюду сжигали всех, кто имел к этому отношение. Мы давно уже забыли что такое - простая милость, жалость к тем, кто оступился и упал. Падение было для всех нас - законом. Но ведь есть, есть это слово! Я вспомнил его.
- Есть - согласился Никодим.
- Значит есть надежда?
- Есть... - тихо прошептал священник и опустил глаза.
После того, что он услышал, и отчего заплакал сам, у него не было уверенности в том, что весь ужас, о котором говорил на исповеди этот человек, возможно простить.

В конце исповеди священник причастил Куна вином. Наверное, он опять сделал что-то не по правилам, но лицо старика, искажённое страданием - как будто прояснилось.
- Скажите... Вы ведь знаете... - с надеждой спросил Кун. - Я смогу рассказать это... там? Я не знаю об этом ничего. Если там - суд, то, наверное, мне дадут слово?
- Не знаю, - искренне ответил священник. И подумал, что и впрямь совершенно не знает ничего о том, что происходит там, по ту сторону земного существования. - Но слышал, что если человеку не положено причастие - его не будет. Если вы были допущены к причастию - значит там, где надо, услышаны все ваши слова.

Глядя Куну вслед, ссутулившемуся от боли, подкосившей его в нынешнее утро, и шагающего по дорожке из гравия неизвестно куда, Никодим незаметно перекрестил его. Кун судил себя жестоким судом сам. Пусть будет милость. Если на небе вообще есть кто-то, кто помилует этого несчастного. А если старик прав в своём атеизме, то пусть лучше его атеизм закроет за ним дверь в другую, несуществующую для атеиста, жизнь.

В душе Никодима бушевало смятение. Он вспомнил слова отца о том, что в душе каждого человека происходит битва добра со злом. И битва эта - за свою собственную душу - является и битвой за спасение мира. Отец мечтал, чтобы его сын был воином Бога. Но у Никодима не хватило духу.

Глядя на Эрса, принесшего весть о смерти Куна, священник вспомнил всё, что успел понять о госте из Мрана. Такие, как этот старик, не приходят на исповедь просто так. За этим шагом стояло многое. Судьба. Смерть. Жизнь. За его спиной был целый мир - и в его душе в ту минуту происходило спасение этого мира.

- Надо бы помянуть... Пусть душа его упокоена будет. И предать тело земле.
- Где?
- Если хочешь сделать это сейчас - давай похороним его на кладбище. Пока никто всего этого не видел.
- Хорошо. Его могут искать.
- Могут, - согласился Никодим. - Но человек так устроен, что умирает. Что мы можем поделать с этим?
- Думаешь, они будут разбираться?

Никодим взглянул Эрсу в лицо. Он почти не знал этого парня. Вся эта история для Никодима была тяжёлой и не понятной. О смерти старика Эрс что-то знал. А может, сам и убил? С него станется...
- Мой отец говорил: если не знаешь, что делать сам - положись на Всевышнего. Он разберётся.
Эрс усмехнулся. Но спорить не стал.
- Пойду-ка я к Ителю, возьму телегу.
- Идём в подвал, возьмёшь вина. После того, как мы предадим его земле, нужно будет помянуть его по-человечески. Отнесёшь вино Ителю - и возвращайся. Лопаты у меня есть, для савана найду что-нибудь в доме.

Эрс зашёл в харчевню. Итель, увидя его в проёме дверей, приветливо помахал рукой и поманил к себе.
- Слушай, Эрс, мне тут куропатку принесли. Я подумал: не приготовить ли её тебе и твоему приятелю? Получилось так вкусно, что пальчики оближешь.

Эрс смотрел на глиняный горшок, с которого Итель снял крышку. По харчевне поплыл вкусный запах птичьего мяса и духмяных трав.
- Эрс, где твой приятель? Ты что, сегодня один?
- Его больше нет.
- Уехал?
- Нет, умер. - коротко ответил Эрс.
- Умер? - удивился Итель.
- Не нужно переспрашивать, другого ответа я тебе дать не смогу. Я хочу, чтобы ты помог мне.
- Как? - Итель выглядел перепуганным. Больше всего на свете он боялся впутаться в какое-нибудь тёмное дело. А почему - и сам не знал. Просто боялся - и всё тут.
- Мне нужна твоя телега.
- Бери... Теперь ему уже не суждено попробовать мою куропатку. Жалко... - Итель вздохнул.
- Зато после того, как я верну тебе твою телегу, мы помянем его. Вот, возьми... - Эрс протянул кувшин с вином Ителю. - Я вернусь не один. Со священником. Приготовь для поминок всё, что нужно. На троих.
- Хорошо! Я ещё приготовлю три речных рыбины... Окуней таких принесли мне сегодня - закачаешься! - улыбнулся Итель, взвешивая на руках увесистый глиняный кувшин. - Ого! А третий кто?
- Ты... А больше его тут никто не знал.

К смерти в селении безымянных давно относились спокойно. Это была часть жизни, и всё.

П. Фрагорийский
Главы из книги "Мран. Тёмные новеллы"




Сказать спасибо автору:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 8
Свидетельство о публикации: next-2021-103269
Опубликовано: 30.08.2021 в 20:47
© Copyright: Фрагорийский (Птицелов)
Просмотреть профиль автора




Авторские права
Какие произведения можно размещать на своей странице?
Можно публиковать только своё авторское творчество, то есть то, что вы создали сами. На нашем сайте нельзя публиковать чужие (современные) произведения: музыку (треки, миксы, ремиксы), литературу (поэзию, прозу), видео и фото контент и др. Любой плагиат может быть удален без опповещения автора, разместившего его. Если ваше произведение является составным и использует заимствования, то они должны быть согласованы с правообладателями.

Сайт «Некст» (www.next-portal.ru) не продает и не использует каким-либо иным образом загруженные музыкальные фонограммы и литературные произведения, а лишь предоставляет дисковое пространство и иные технические возможности сайта для хранения и возможности передачи загруженных фонограмм по каналам сети Internet исключительно по инициативе пользователя. Авторы (пользователи) сайта принимают на себя всю полноту ответственности за загружаемые ими произведения в соответствии с законодательством Российской Федерации.




1